ВОЙНА НА ДВА ФРОНТА

В конце лета 1915 года в руководстве вооруженных сил произошло важное событие: Николай II принял на себя обязанности Главнокомандующего. Смысл этого поступка был довольно простым и объяснялся традиционными представлениями о безграничной любви народа к царю. Казалось, что если во главе войск встанет Помазанник Божий, то простые солдаты, воодушевленные Его предводи­тельством, воспрянут духом и сокрушат врага. Сам факт принятия командования в столь сложное время говорить о большом личном мужестве Николая II, подтверждает Его преданность монаршему долгу. Последний Император всегда считал, что в дни военных испытаний обязан находиться рядом с армией. Еще в разгар русско-японской войны, в сентябре 1904 года, Он писал матери: «Меня по временам сильно мучает совесть, что Я сижу здесь, а не нахожусь там, чтобы делить страдания, лишения и трудности похода вместе с армией. Вчера Я спросил дядю Алексея, что он думает? Он Мне ответил, что не находит Мое присутствие там нужным в эту войну. А здесь оставаться в такое время гораздо тяжелее!». Тогда осуществить намерение не удалось. Но вот теперь, «в эту войну», когда опасность еще более велика, Ему необходимо поступить по зову сердца. 23 августа 1915 года был опубликован приказ по армии и флоту, в котором говорилось: «Сего числа Я принял на себя предводительствование всеми сухопутными и морскими вооруженными силами, находящимися на театре военных действий. С твердой верою в милость Божию и с неколебимой уверенностью в конечной победе будем исполнять наш священный долг защиты Родины до конца и не посрамим земли русской» (1). Ему оставалось править полтора года, и большую часть этого времени Он провел в Могилеве.

В первой телеграмме из Ставки Николай II сообщал Александре Федоровне: «Благодарю за вести. Свидание сошло удивительно хорошо и просто. Он уезжает послезавтра, но смена состоялась уже сегодня. Теперь все сделано. Нежно целую тебя и детей. Ники». Расставание с великим князем Николаем Николаевичем выглядело вполне корректно, и окружающие были удивлены самообладанием обоих, хотя некоторая неловкость положения ощущалась. Бывший Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич с группой офицеров вскоре отбыл к месту нового назначения: он сменял на посту Наместника на Кавказе и командующего Кавказской армией престарелого графа И.И.Воронцова-Дашкова.

Текущую оперативную работу в Ставке осуществлял генерал М.В.Алексеев, которого Царь заслуженно считал крупным военным авторитетом. Выпускник Николаевской Академии Генерального штаба, он посвящал все свое время разработке планов военных операций. Маленький заштатный Могилев стал не несколько месяцев главным центром страны, ее армии и тыла. Со второй половины 1915 года положение на основных фронтах стабилизировалось. С сентября 1915 года и до самого падения монархии русская армия уже больше не отступала и не только не отдала неприятелю «ни пяди земли», но вернула назад значительные участки территории на Волыни и в Галиции.

Наступил коренной перелом и в деле обеспечения вооружениями. Отечественная промышленность осуществляла поставки во все возрастающем размере. В 1916 году, по сравнению с 1914 годом, ежемесячное производство ружей удвоилось (110 тыс. против 55 тыс.), выпуск пулеметов возрос почти в шесть раз (900 и 160 тыс.), производство снарядов увеличилось в шестнадцать раз (1600 и 100 тыс.), количество находившихся на вооружении самолетов («аэропланов») увеличилось почти в три раза (716 и 263) и т.д. Кроме того, правительство осуществляло большие закупки различных видов вооружений за границей, которые начали регулярно поступать в Россию со второй половины 1915 года. В 1916 году армия полностью оправилась от неудач и не только восстановила своею боеспособность, но и существенно увеличила ее. Она имела теперь и вполне удовлетворительное материально-техническое обеспечение.

Комментируя эти удивительные успехи, Уинстон Черчилль (в годы Первой мировой войны занимал посты морского министра и министра военного снабжения) позже в своей книге «The unknown war» написал: «Мало эпизодов Великой Войны более поразительных, нежели воскрешение, перевооружение и возобновленное гигантское усилие России в 1916 г. Это был последний славный вклад Царя и русского народа в дело победы…К лету 1916 г. Россия, которая 18 месяцев перед тем была почти безоружной, которая в 1915 г. пережила непрерывный ряд страшных поражений, действительно, сумела, собственными усилиями и путем использования средств союзников, выставить в поле – организовать, вооружить, снабдить – 60 армейских корпусов, вместо тех 35-ти, с которыми она начала войну» (2).

Несмотря на огромное напряжение, испытываемое страной в период войны, паралича хозяйственной и финансовой жизни явно не наблюдалось, хотя разговоры о «разрухе» стали очень популярными, особенно в среде политических оппонентов и врагов царского режима всех мастей. Стране и ее политическому руководству, мобилизовав усилия и ресурсы, удавалось успешно решать сложнейшие хозяйственные задачи. Это касалось промышленности, транспорта, финансового и продуктового обеспечения фронта и тыла.

В середине 1914 года в России находилось в постройке железнодорожных дорог общей протяженностью 16 тыс. километров. За два с половиной года войны было завершено строительство 12 тыс. километров железнодорожных линий. Было сооружено немало линий стратегического назначения, что облегчало переброску войск и их снабжение. В связи с тем, что военные действия парализовали традиционные коммуникации России с внешним миром (до начала войны подавляющая часть груза и пассажира потоков шла по железным дорогам и через порты западного и южного направлений), правительство прилагало большие усилия для развития других путей сообщений. Главными портами сношений с внешним миром стали Архангельск и Владивосток. Для гарантии бесперебойности грузопотоков колея линии Вологда-Архангельск была расширена, одновременно в 1916 году была полностью закончена Амурская железная дорога. Отныне вся Транссибирская магистраль пролегала по территории России. В марте 1915 года началось строительство самой северной в мире Мурманской железной дороги протяженностью более тысячи километров. Она должна была обеспечить Европейской России кратчайший путь к незамерзающему порту, так как Архангельский порт зимой не функционировал. Город Мурманск (тогда он назывался Романов-на-Мурмане) был заложен 4 октября 1916 года Движение по этой важнейшей транспортной артерии открылось через двадцать месяцев после начала строительства. Несмотря на нехватку рабочих рук (военные мобилизации сильно сократили наличные людские ресурсы), важнейшие отрасли народного хозяйства не только не пришли в упадок, но и демонстрировали производственный рост. Так, добыча угля в 1916 году составила 2092 млн. пудов (в 1914 год – 1946), а нефти – 602 млн. пудов (1914 год – 550).

Реальное положение и на фронте не предвещало никакой катастрофы. Однако общая усталость от войны способствовала усилению критического настроения. К 1916 году патриотические восторги уже были позади, и в обществе царило глухое брожение, прорывавшееся наружу в повседневных разговорах о шпионах и предательстве. Но кто же мог быть виноват во всех бедах и неудачах? Конечно же, только агенты Германии, засевшие на ключевых постах в государстве и стремившиеся погубить Россию! В разных кругах общества постоянно говорили о шпионах, и многие верили в их страшную и роковую силу. Под подозрение попадали профессора университетов, министры, генералы и даже члены правящей династии, особенно Императрица Александра Федоровна. Распутина же вообще изображали главой некой шпионской шайки. Государственная же администрация, морально парализованная нападками и хулой, постепенно погружалась в состояние оцепенения. Последний царский министр внутренних дел А.Д.Протопопов, говоря о заключительном периоде существования монархии, заметил: «Всюду было будто бы начальство, которое распоряжалось, и этого начальства было много, но общей воли, плана, системы не было, и быть не могло при общей розни среди исполнительной власти и при отсутствии законодательной работы и действительного контроля за работой министров».

В начале 1916 года на посту премьера И.Г.Горемыкина сменил Б.В.Штюрмер, бывший ранее губернатором в Новгороде и Ярославле, а затем занимавший много лет пост директора Департамента общих дел Министерства внутренних дел. Вслед за этим была назначена сессия Государственной Думы, на которой, 9 февраля 1916 года, в первый и последний раз перед депутатами в Таврическом дворце выступил с кратким обращением Император. Он призвал думцев к совместной работе на благо Отечества и эти слова были встречены громом аплодисментов. Царь был удовлетворен и записал в дневнике: «удачный и оригинальный день». Овации в Думе отгремели, и все осталось по-старому. Николай II в Ставке в кругу военно-политических проблем, Александра Федоровна в Царском Селе со своими страхами, сомнениями и «дорогим Григорием», а общественные деятели в своих гостиных, салонах и кабинетах продолжали распалять воображение разговорами о «темных силах» и грядущих потрясениях, утверждая, что положение может спасти лишь «минис­терство общественного доверия».

Но был еще один, молчавший до поры, грозный и могучий мир, о котором все знали, от имени которого управляли и выступали. Эта страна с многомиллионным населением, Россия деревень, фабрик и заводов, в недрах которой черпались силы для ведения войны. Миллиона солдат, главным образом бывших крестьян, были брошены на фронт и разметаны на огромных пространствах от Балтийского моря до Закавказья. К концу 1916 года общее число мобилизованных достигало почти 13 млн. человек. Оторванные от привычного уклада жизни, загнанные в сырые окопы и холодные землянки, они мучились и погибали за цели, которые были от них весьма далеки. Многие из них почитали Бога и Царя, знали урядника в своем уезде, земского начальника, может быть губернатора, но ни о каких «радетелях» и «спасателях» слухом не слыхивали, да и мало интересовались «забавами господ». Постепенно эти миллионы превращались в огромную асоциальную массу, где зрели страшные «зерна гнева», давшие такие разрушительные плоды в 1917 году и в последующие годы.

Разговоры о предательстве высших должностных лиц проникали на фронт, вызывая возмущение и вражду ко всем «столичным сытым хлыщам». Ненависть умело подогревали различные группировки, особенно радикально-социалистической ориентации, популяризировавшие мысль о насильственном свержении существующего строя. Либеральные же политики идею о насильственной акции, в общем-то, так и не приняли, хотя своими нападками и откровенными инсинуациями очень способствовали разрушению традиционного миропорядка.

В последний период существования монархии, власть предоставила массу возможностей для ярких и эффектных выступлений против себя. Совет министров больше напоминал героев крыловской басни о лебеде, раке и щуке, чем центральный административно-координирующий орган. Чуть ли не каждый министр вел «свою политику», игнорируя других и интригуя против них, а некоторые искали популярности в либеральной среде и даже имели постоянные контакты с различными общественными деятелями. В целом же правительство и общественное мнение находились в состоянии открытой враждебности. Власть демонстрировала пренебрежение к «думской говорильне» и ее лидерам, а те, в свою очередь, платили власти жестокой клеветой и самыми низкопробными инсинуациями. Полный общественный разлад особенно ярко проя­вился в истории с последним царским министром внутренних дел. Им был Александр Дмитриевич Протопопов, ставший навсегда печально-символической фигурой в финальных сценах существования монархии.

Родился Александр Дмитриевич в 1865 году в семье состоятельного дворянина. Воспитывался в кадетском корпусе, а затем - в Николаевском кавалерийском училище и после его окончания служил кирасиром в лейб-гвардии Конно-гвардейский полк. Через несколько лет поступил в Академию Генерального штаба, где проучился только один год и по состоянию здоровья вышел в отставку в чине штабс-ротмистра. В конце 90-годов получил большое наследство и вел размеренно-светскую жизнь. Это был богатый, по-европейски образованный человек, великолепно знавший языки, хороший пианист, ученик французского композитора Жоржа Массне. В 1907 году на выборах в Третью Думу ему удалось добиться успеха, стал депутатом, Это звание сохранил и на выборах в Четвертую Думу в 1912 году, входил неизменно во фракцию октябристов. В 1916 году избирается Симбирским губернским предводителем дворянства, а за год до того, в 1915 году стал товарищем (заместителем) председателя Государственной Думы.

До осени 1916 года имя А.Д.Протопопова пользовалось не только известностью, но и уважением в либеральных думских и околодумских кругах. Весной возглавил представительную парламентскую делегацию, которая посетила Англию, Францию, Италию. В европейских столицах светские манеры и широкий кругозор главы русских парламентариев произвели хорошее впечатление, о чем Ца­рю докладывали по дипломатическим каналам. Председатель Думы М.В.Родзянко рекомендовал самодержцу еще раньше назначить Протопопова Министром торговли и промышленности.

Отзывы о Протопопове были неплохие и Николай II решил с ним познакомиться. Встреча состоялась в Ставке 19 июля. Заканчивая аудиенцию монарх сказал своему собеседнику: «Мы еще с Вами поговорим не раз». На следующий день Царь сообщал жене: «Вчера Я видел человека, который мне очень понравился - Протопопова, товарища председателя Гос. Думы. Он ездил за границу с другими членами Думы и рассказывал Мне много интересного». Не прошло и двух месяцев как Император поручил Протопопову руководство самым влиятельным государственным ведомством - Министерством Внутренних дел.

Александр Дмитриевич мечтал об административной карьере. Он много размышлял о необходимости проведения различных мероприятий по упорядочиванию государственного устройства, о чем постоянно рассказывал в различных кругах. Принадлежность к «бомонду», изысканность манер, образованность и легкость в общении располагала к нему, привлекала людей. Однако этого было недостаточно для занятия такого ответственного поста. Здесь требовался человек дела, в то время как Протопопов являлся лишь человеком слова. Николай II же полагал, что Протопопов сможет решить две насущные задачи. Во-первых, сумеет установить добрые отношения с думскими кругами. Ведь он сам из их среды и прекрасно всех знает. Но еще большие надежды возлагались на решение продоволь­ственной проблемы. Война дестабилизировала жизнь страны и привела к продовольственным затруднениям, особенно в крупнейших городах.

Перебои в поставках продуктов питания начались уже вскоре после начала войны. Россия была единственной участницей мирового конфликта, не вводившей нормирования потребления продуктов (кроме сахара). Сложности с продовольствием явились результатом правительственной политики регулирования сбыта, ограничивающей свободу продажи зерна и муки и фиксировавшей стоимость их. Не физическое отсутствие тех или иных продуктов, а установление государственной властью ценовых ограничений привело к разрушению рыночных отношений. Правительственный курс преследовал две цели: во-первых, воспрепятствовать падению цен на зерно на внутреннем рынке после прекращения экспорта в 1914 году (мера блестяще удавшаяся); во-вторых, оградить широкие слои простых потребителей от вакханалии спекулятивных рыночных манипуляций. Во втором случае результаты оказались явно неудачными. Производители зернопродуктов сокращали посевы, уменьшали поставки в города. Очереди у казенных хлебных лавок увеличивались, росло и недоволь­ство. Хотя в 1916 году цены существенно повысили, но оставили фиксированными. Принципиально эта мера ничего не решала, так как стоимость всех прочих товаров и услуг росла значительно быстрее, что делало производство и продажу зерна и муки коммерчески нецелесообразной.

Положение осложнялось расстройством транспорта, как и некоторыми причинами более общего порядка. Весной 1915 года русская армия начала отступление из западных районов, продолжавшееся до сентября. Россия потеряла 15 губерний с неубранным урожаем. Этот же год дал огромное число беженцев, спасавшихся от германской оккупации и оседавших в центральных районах страны. Кроме того, неблагоприятные погодные условия привели к серьезному недороду в 1916 году, когда урожай оказался ниже обычного примерно на 40%. Ситуация серьезно обострялась, что видели и самодержцы. Царица писала супругу 16 сентября 1916 года: «Важнейшим для нас вопросом является сейчас продовольствие».

В августе 1915 года все продовольственное дело было сосредоточено в Министерстве земледелия, и Протопопов решил вернуть его в свое ведомство, чтобы поставить всю эту деятельность, что называется, на широкую ногу. Предложение это обсуждалось в Совете министров, где мнения разделились, а бюджетная комиссия Государственной Думы выступила против этого проекта, поэтому он так и не был осуществлен. Вскоре после назначения Царица имела встречу с новым министром внутренних дел и беседа выявила взаимопонимание между ними. Александра Федоровна осталась довольна. Она подробно рассказала об этом в письме мужу, и Тот писал ей в ответ 23 сентября: «Нежно благодарю Тебя за Твое дорогое длинное письмо, в котором Ты так хорошо излагаешь свой разговор с Прот. Дай Бог, что бы он оказался тем человеком, в котором мы сейчас нуждаемся!»

Назначение Протопопова на важнейший правительственный пост внесло замешательство в думские ряды. Деятели Прогрессивного блока, сомкнув ряды, успешно «добивали» кабинет Штюрмера; было ясно, что его падение не за горами. Так возникала реальная возможность создания долгожданного «кабинета общественного доверия». Милюковская компания видела себя уже в министерских креслах; им казалось, что час триумфа совсем близок. И вдруг такой удар! Один из их рядов, человек, которого и в состав будущего «прогрессивного правительства" приглашать-то не хотели, предал «своих» и занял пост без согласования с ними. Отступника необходимо было морально и политически уничтожить!

Безответственность многих общественных деятелей со всей очевидностью проявилась на думской сессии, начавшей работу 1 ноября 1916 года. Правительство опасалось открытия сессии, предполагая, что на ней возможны эксцессы, которые могут еще больше накалить общественную атмосферу. Пятую сессию Государственной Думы четвертого созыва открыло краткое слово председателя: «Мы собираемся здесь в пятый раз с начала мировой борьбы, - сказал М.В.Родзянко. - Война должна быть выиграна, чего бы это стране не стоило, во что бы ни ста­ло. Этого требует народная честь и народная совесть; этого повелительно требует не только государственная безопасность, но и благо грядущих поколений». После решения нескольких текущих процедурных вопросов открылись общие прения. И вот тут началась настоящая антиправительственная вакханалия.

Тон задал будущий блестяще-бездарный премьер Временного правительства, а тогда депутат от Саратовской губернии, член фракции трудовиков, присяжный поверенный А.Ф. Керенский. Говоря о правящих кругах восклицал: «Связав великий народ по рукам и ногам, заткнув ему рот и завязав ему глаза, они бросили его под ноги сильного врага, а сами, закрывшись аппаратом военных поло­жений, цензур, ссылок и других преследований, они предпочитают в то же время исподтишка, как наемные убийцы, наносить удары. Где они эти люди (указывая на места правительства) в правительстве, подозреваемые, братоубийцы и трусы... Все жертвы и попытки спасти страну бесплодны, пока власть находится в руках безответственных лиц, ставящих свои личные интересы, ставящих свои традиционные симпатии выше интересов и прав нации».

Не успел еще зал успокоиться после прозвучавших гневных филиппик, а на трибуну уже поднимался магистр русской истории, бывший приват-доцент Московского университета, известный политический деятель либерального толка П.Н.Милюков. Его выступление явилось продуманной и хорошо рассчитанной акцией. Общий смысл был достаточно прост: мы, либералы, будем бороться до полной победы над правительством. Однако он пошел дальше банального рефрена о негодности администрации и разыграл целую интермедию. Цитируя мнение австрийских и немецких газет, и ссылаясь на свое впечатление от поездки по Западной Европе, ученик историка В.О.Ключевского обвинил ведущих членов кабинета и влиятельные придворные круги в воровстве, в попытках заключить мирный договор за спиной народа. При этом экономические трудности и военные неудачи он выводил из целенаправленной работы врагов России, окопавшихся на министерских постах и «даже выше». «Победа придворной партии, есть победа партии молодой Царицы». Свое выступление глава кадетской партии перемежал патетическим вопросом: «Что это глупость или измена?» На что аудитория (на балконах для публики, что называется, яблоку некуда было упасть, так как слухи о грядущем важном политическом событии распространялись давно уже), дружно отвечала: «Измена!». Обвинение в измене глава кадетов бросил лично главе правительства Штюрмеру, что нашло бурное одобрение многих присутствовавших, находившихся в состоянии необычайной экзальтации. Завершая эту эскападу, Милюков заявил: «И разве же не все равно для практического результата, имеем ли мы дело в данном случае с глупостью или изменой?» (3). Оратор прекрасно понимал, что лжет. Знал об этом и тогда, когда стоял на трибуне и позже, но раскаяния никогда не испытывал. Шла жесточайшая война, кругом росло недовольство, существовавшее хрупкое общественное равновесие грозило рухнуть в любую минуту, а лидер одной из крупнейших партий заведомо клеветнически обвинял главу правительства в измене, в пособничестве врагу. Настроения думской общественности отразило высказывание в стенах Думы другого видного кадета В.А.Маклакова, предъявившего своего рода ультиматум власти: «Либо мы, либо они. Вместе наша жизнь невозможна». После этой тирады зал Таврического дворца огласили «продолжительные и бурные рукоплескания» и выкрики «браво» (4).

Штюрмер и Протопопов были глубоко оскорблены публичными обвинениями и первый даже хотел подать с суд на Милюкова. Они советовались с Императри­цей. Та хоть и возмущалась, но советовала не обращать внимания. Премьер же был деморализован. Чтобы умерить общественные страсти Николай II в середине ноября назначил председателем Совета министров члена Государственного совета, сенатора, министра путей сообщения А.Ф.Трепова, имевшего репутацию честного и сильного правового деятеля. Новый премьер сразу же отправился в Думу и выступил там с призывом к производительной совместной работе. «Забудем споры, отложим распри, посвятим все время положительной работе - этого от всех и каждого требуют жизненные интересы России». Этот монолог несколько раз прерывался возгласами: «Когда выгонят Протопопова?». Большинство господ думцев другие проблемы не интересовали.

Политические события разворачивались в соответствии с замыслом «радетелей» и удача окрыляла. Штюрмер был повержен. Милюков и другие лидеры Прогрессивного блока принимали поздравления, как будто выиграли военную битву. Теперь главное для думских лидеров - сокрушить ненавистного отступника Протопопова, а затем ... Затем власть должна была пасть к их ногам. Глава МВД оказался малодеятельным, безынициативным и плохо подготовленным к своей ответственной роли. Все это так. Но его врагам требовались более «весомые» аргументы и они сразу же нашлись; ведь солисты думских действий давно поднаторели в фабрикации сокрушительных сплетен. Для них не имела значения истина. Главное, найти что-нибудь погорячее, что-нибудь такое, что било бы не в бровь, а в глаз. Против Протопопова выдвинули ряд обвинений, но особенно оскорбительным было два. Первое - попытка вести сепаратные переговоры с Германией («измена») - довольно быстро отпало в силу своей абсурдности. Зато второе - интенсивно муссировалось. Уже к ноябрю по всей России циркулировали сведения о том, что у министра внутренних дел «разжижение мозга» на почве сифилиса и что он абсолютно психически ненормален. Слухи о слабоумии Протопопова усиленно распространялись. Дошли они и до Царя. На вопрос об этом одного из приближенных, Николай II, со свойственной Ему спокойной рассудительностью, заметил: «Я об этом слышал. С какого же времени Протопопов стал сумасшедшим? С того, - как я назначил его министром? Ведь в Государственную Думу выбирал его не Я, а губерния».

Действительно, еще совсем недавно симбирское дворянство, которое хорошо и давно его знало, избрало его своим предводителем, а ведущие предприниматели сделали его председателем Совета съезда представителей металлургической промышленности. Еще в апреле-июне 1916 года возглавил парламентскую делегацию, куда, кстати, входил и Милюков, а у членов делегации не возникало никаких предположений о сумасшествии товарища председателя Думы. И вдруг оказалось, что он давно был ненормальным! Императрица совершенно обоснованно узрела в нападках на Протопопова проявление натиска на власть. «Не думай - писала Она супругу, - что на этом одном кончится, они по одному удалят всех тех, кто Тебе предан, а затем и Нас самих». Подобные умозаключения Александры Федоровны являлись достаточно логичными. Подобного же взгляда придерживался и монарх. В вопросе о Протопопове сошлись две силы, уже теперь непримиримые. Николай II находился под сильным давлением Царицы и Распутина, стремившихся не допустить отставки министра внутренних дел, на чем, стараясь нажить политический капитал в обществе, настаивал премьер А.Ф.Трепов. В деле Протопопова Александра Федоровна использовала всю свою энергию, чтобы отвратить самодержца от неправильного шага и оставить при должности «этого милого, умного и преданного человека». Министр сохранил свой пост.



1. См.: Боханов А.Н. Император Николай II. М., 1998. С. 374-375.

2. Цит. по: Ольденбург С.С. Ук. соч. С.591.

3. Стенографический отчет заседания Государственной Думы Четвертого созыва. Заседание первое // Полное издание записок председателя Государственной Думы М.В. Родзянко. Нью-Йорк. 1986. С. 359-360.

4. Государственная Дума. Четвертый созыв. Стенографический отчет. Пг. 1916. Стлб. 135.

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).