СХВАТКА ИМПЕРСКИХ АМБИЦИЙ

Войны бывают разные: большие и малые, справедливые и захватнические, освободительные и колониальные, народные и антинародные, холодные и горячие, продолжительные и скоротечные. Бывают еще и абсурдные. Именно такой кровавой и жестокой бойней, унесшей миллионы жизней, в огне которой сгорели старые монархии и империи Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов стала та, что началась 15 июля 1914 года с объявлением Австро-Венгрией войны маленькой Сербии. Россия, исстари являвшаяся покровительницей славян, приступила 17 июля к мобилизации. В ответ австрийская союзница Германия объявила 19 июля (1 августа) войну России. С этого момента война стала мировой, за годы которой Россия понесла невиданные ранее потери: только на полях сражений погибло более 3 млн. человек (1).

Это была схватка имперских амбиций. Все давно шло к такому лобовому столкновению, о котором много и часто говорили еще с весны, а уже в июне, после убийства в г.Сараево наследника австрийского престола эрцгерцога Франца-Фердинанда, признаки надвигающейся войны стали вполне различимы; «выяснение отношений» между крупнейшими европейскими континентальными державами Австро-Венгрией и Германией, с одной стороны, Россией, Францией и Англией - с другой, как-то само собой становилось неизбежным.

Разговоры о неизбежности большой европейской войны велись уже несколько месяцев, политическая обстановка в Европе была напряженной. Эта напряженность мало влияла на внутреннюю жизнь России: общественная ситуация оставалась относительно спокойной, экономическое положение стабильным. Русская армия находилась в состоянии реорганизации, которая начинала приносить заметные результаты. Начальник германского генерального штаба генерал фон Мольтке писал в феврале 1914 года, что «боевая готовность России со времени русско-японской войны сделала совершенно исключительные успехи и находится ныне на никогда еще не достигавшейся высоте». Тем не менее, эта «высота» совсем не соответствовала тем задачам, которые предъявила невиданная в истории военная кампания. Потом очень много было написано и сказано о том, что «Россия к войне не была готова». Такие утверждения соответствовали действительности. Но к войне такого масштаба не были готовы ни Франция, ни Англия. Лучше всех прочих была подготовлена Германия, но, в конце концов, и ее экономическая и военная мощь не выдержали колоссального конфронтационного напряжения.

С конца июня 1914 года на сцене мировой политики ситуация начала быстро меняться и убийство Франца-Фердинанда стало катализатором резкого обострения. Вена возлагала всю вину за содеянное на Сербию, и открыто готовилась к репрессалиям. Николай II, естественно, был возмущен до глубины души злодейским покушением на австрийского престолонаследника. Он целиком разделял негодование Вены и Берлина по поводу этого акта, но не считал, что правительство Сербии виновато и что Австрия может предпринимать военные акции против нее, не мог допустить разгром и несомненную дальнейшую аннексию этого славянского государства. После покушения почти три недели напряженной работы русского Министерства иностранных дел и собственная интенсивная переписка Царя с германским императором Вильгельмом II не привели к изысканию приемлемого для всех компромисса. Хотя Николай II и был противником войны, но пойти на предательство, совершить, по Его мнению, такой аморальный поступок и бросить на растерзание дружественную Сербию, теряя престиж и в России, и в мире; пойти на это Он не хотел и не имел права. Встать на защиту славян и России - в этом Он видел свой монарший долг, святую обязанность, угодное Богу дело. Безысходность диктовала военный выбор, и Он был сделан. Великий князь Константин Константинович, со слов Николая II, описал события, предшествовавшие началу войны. «19 июля, в день святого Серафима, столь почитаемого Государем, выходя от всенощной, Он узнал от графа Фредерикса (министр императорского двора - А.Б.), с которым для скорости говорил Сазонов (министр иностранных дел - А.Б.), что у последнего был Пурталес (посол Германии - А.Б.) с объявлением войны России Германией. При этом Пурталес вручил Сазонову бумагу, в которой содержались оба ответа германского правительства, как на случай благоприятного, так и неблагоприятного ответа России относительно прекращения мобилизации. Не знаю, что руководило послом, растерянность или рассеянность. Итак, нам была объявлена война. Государь вызвал к себе английского посла Бьюкенена и работал с ним с 11 вечера до 1 час. ночи. Государь совершенно свободно, как сам Он выразился, пишет по-английски; но должны были встретиться некоторые технические термины, в которых Он не был уверен. Бьюкенен тяжкодум и медлителен. С ним сообща Государь сочинил длиннейшую телеграмму английскому королю. Усталый, во 2-м часу ночи зашел Он к ждавшей его Императрице выпить чаю; потом разделся, принял ванну и пошел в опочивальню. Рука его уже была на ручке двери, когда нагнал Его камердинер Тетерятников с телеграммой. Она была от императора Вильгельма; Он еще раз (уже сам объявив нам войну!), взывал к миролюбию Государя, прося о прекращении военных действий. Ответа ему не последовало» (2).

Россия втянулась в войну, которой никто не хотел, и возможность которой у немалого числа людей вызывала опасения и страх. Цели ее были доступны пониманию лишь ограниченного круга лиц. Призывы защитить братьев-славян, отстоять престиж империи, завоевать Черноморские проливы и водрузить крест на соборе Святой Софии в Константинополе (Стамбуле), которые постоянно раздавались со страниц газет и журналов, звучали на собраниях общественных деятелей, вызвать глубокого отклика в народе не могли. Подавляющая часть населения и не представляла, где находится Австро-Венгрия или Германия и почему с ними надо воевать. Русскому крестьянину были неведомы никакие Дарданеллы и он не мог понять, почему надо за них идти на войну и смерть. Но практически вся русская политическая элита, вне зависимости от мировоззренческих пристрастий, приветствовала войну. В заявлении ЦК кадетской партии накануне начала сражений говорилось: «Каково бы ни было наше отношение к внутренней политике правительства, наш прямой долг – сохранить нашу родину единой и нераздельной…Отложим же внутренние споры, не дадим ни малейшего повода надеяться на разделяющие нас разногласия» (3). Лишь радикалы-большевики во главе с В.И.Лениным высказались против поддержки «империалистической войны» и выдвинули лозунг «поражения своего правительства».

В первый день войны, 20 июля 1914 года, принимая в Зимнем дворце высших чинов Империи, Император обратился к Ним со словами: «Я здесь торжественно заявляю, что не заключу мира до тех пор, пока последний неприятельский воин не уйдет с земли нашей». Сходные заверения услышал от Царя во время аудиенции через два дня после начала войны и посол Франции. «Нам надо вооружиться мужеством и терпением. Что касается Меня, то я буду бороться до последней крайности. Для того, чтобы добиться победы, Я пожертвую всем, вплоть до последнего рубля и солдата. Пока останется хоть один враг на русской земле или на земле Франции – до тех пор Я не заключу мира» (4). Этим принципам Николай II оставался верен все месяцы войны и, вопреки циркулировавшим слухам, всегда был резким противником каких-либо сепаратных переговоров с неприятелем. Императрица Александра Федоровна, будучи наполовину немкой, никаких прогерманских настроений не имела, хотя в Германии осталось несколько близких родственников. Однако со временем именно слухи о предательстве Царицы очень способствовали распространению антимонархических настроений в стране и в армии.

Во главе армии был поставлен двоюродный дядя Царя великий князь Николай Николаевич (внук Николая I), давно причастный к военному делу: в 1895-1905 годах состоял генерал-инспектором кавалерии, с 1905 по 1908 год возглавлял Совет обороны, а затем стал командующим войсками гвардии и петербургского военного округа. Этот Романов был хорошо известен в войсках, пользовался в офицерской среде авторитетом, что и определило его назначение на пост Главнокомандующего всеми вооруженными силами России.

Германия, объявив 18 июля (1 августа) войну России, на следующий день оккупировала Люксембург, 21 июля объявила войну Франции. 22 июля германская армия начала крупномасштабные военные действия, вторгнувшись в Бельгию, нейтралитет которой германский канцлер Бетман-Гольвег назвал «клочком бумаги». В тот же день Великобритания объявила войну Германии, вслед за тем войну рейху объявили английские доминионы: Австралия, Новая Зеландия, Канада, Южно-Африканский союз. Война стала мировой. Уже в 1914 году на стороне Антанты в нее вступили Япония и Египет, а на стороне центральных держав Болгария и Турция. Всего в войне участвовало 33 государства. Общая численность боевых частей в августе 1914 года составляла: в России около 2500 миллиона, во Франции - 2689 млн., в Германии 2147 млн., в Австро-Венгрии - 1412, в Англии - 567 тысяч. На вооружении стран Антанты к началу войны находилось около 14 тыс. артиллерийских орудий, 412 самолетов, а у центральных держав - 14 тыс. орудий и 232 самолета.

Экономическая, общественная, административная стороны жизни огромной империи начинали перестаиваться, исходя из условий и потребностей времени. Приходилось спешно решать множество вопросов самого различного характера. Хотя главой кабинета с конца января 1914 года (после отставки В.Н.Коковцова) являлся старый сановник И.Л.Горемыкин, так нелюбимый большинством общественных фракций и партий, видевших в нем неисправимого представителя сановного мира, но после начала войны он на какое-то время перестал быть мишенью для критических стрел. Когда 26 июля открылась чрезвычайная сессия двух палат, то единение представительных и законодательных органов было полным. Государственная Дума без колебаний приняла все кредиты и законопроекты, связанные с ведением войны.

Царь всегда проявлял особый интерес к военным проблемам, а после 19 июля/1 августа этот интерес стал всепоглощающим и положение на двух основных фронтах - Северо-Западном (против Германии) и Юго-Западном (против Австро-Венгрии, к концу 1914 года открылся еще и Кавказский фронт против Турции) было все время в поле Его зрения. Военная кампания началась блестящим прорывом русских войск в Восточной Пруссии, но хорошо начатое наступление, через две недели закончилось разгромом. Николай II записал в дневнике 18 августа: «Получил тяжелое известие из 2 армии, что германцы обрушились с подавляющими силами на 13-й и 15-й корпуса и обстрелом тяжелой артиллерии почти уничтожили их. Генерал Самсонов (Александр Васильевич, генерал-от-кавалерии, командующий армией) и многие другие погибли». Несмотря на все свое самообладание, император глубоко переживал самсоновскую катастрофу и, как позднее признался, тогда впервые ощутил «свое старое серд­це».

На Галицийском направлении против Австро-Венгрии дела разворачивались значительно успешней, что вселяло искреннюю радость. Русская армия заняла крупнейшие города Львов и Галич и осенью 1914 года стала хозяйкой положения в этом районе. Однако вскоре на помощь австрийцам подошли германские силы, несколько потеснившие русскую армию. В конце 1914 г. на фронтах установилось позиционное затишье. Стало ясно, что первоначальные предположения о скором окончании войны, о том, что «будем встречать Рождество в Берлине» так и остались лишь мечтами. Приходилось готовиться к длительному и изнурительному противостоянию. В тылу оживились и стали вновь набирать силу противоправительственные силы и настроения, угасшие, было, в первые месяцы войны. Исчезновение надежд на скорое победоносное завершение военной кампании способствовало возрождению старых распрей и противоречий. И события весны и лета 1915 года дали им мощный толчок.

В 1915 года на театре военных действий разворачивались важные события. Весной начались успешные операции русской армии на Юго-Западном фронте, и к марту австрийская армия понесла серьезные поражения, и вновь уступила всю Галицию. Возникла реальная вероятность скорого выхода Австро-Венгрии из войны. Германия, стремясь предотвратить подобное развитие событий и воспользовавшись затишьем на Западном фронте, бросила против России большие военные силы, оснащенные мощной артиллерией.

Весной и летом 1915 года русская армия приняла участие в ряде кровопролитных сражений, понеся огромные потери, в силу недостаточного обеспечения боеприпасами и новейшими артиллерийским вооружением. С конца апреля события на фронтах развивались не в пользу России, хотя в сражениях были задействованы лучшие войска, в том числе цвет армии и опора монархии - гвардейские части. Положение ухудшалось, а надежда на скорое окончание войны исчезала. 21 июня Император писал матери: «И Ты и Мы все здесь живем очевидно одними чувствами, одними мыслями. Больно отдавать то, что было взято с таким трудом и огромными потерями в прошлом году. Теперь к германцам и австрийцам подошли подкрепления, но и нашим войскам также посланы свежие корпуса, в том числе и гвардейский; итак что надо ожидать скоро большое сражение. Помог бы Господь нашим героям остановить их! Все от Бога и потому надо верить в Его милость». Натиск «проклятых тевтонов» вынудил русскую армию отойти на Восток, оставив Галицию, Польшу и некоторые другие районы, что вызвало поток беженцев. Неприятель оккупировал Польшу и сопредельные территории (пятнадцать западных губерний), а общее количество беженцев составляло примерно 6 млн. человек. Летом 1915 года пришлось переносить на Восток и Ставку Верховного Главнокомандующего: из Барановичей в город Могилев. События лета 1915 г. походили на огромную военную катастрофу, и командование было на какое-то время просто деморализовано. Еще в мае, когда только разворачивалось наступление немцев, Николай II приехал в Ставку и застал там картину полного уныния. «Бедный Н. (великий князь Николай Николаевич) рассказывая Мне все это, плакал в Моем кабинете и даже спросил Меня, не думаю ли Я заменить его более способным человеком», - сообщал Император супруге (5).

Общественные деятели всех политических направлений, оправившись от первого шока неожиданных поражений, негодовали. Как могло случиться, что у армии нет достаточного количества боеприпасов и артиллерии? Почему уроки кампании 1914 года не пошли впрок? И, конечно же, постоянно звучал традиционный русский вопрос: кто виноват? Требовали назвать конкретного виновного, и он был назван: военный министр В.А.Сухомлинов. Занимая эту должность с 1909 года, он неоднократно публично заверял, что русская армия готова ко всем возможным испытаниям. В обществе сложилось убеждение, что этот человек повинен в преступной халатности, лихоимстве, а затем зазвучали голоса и его государственной измене. Министр был отрешен от должности 13 июня 1915 года и по его делу началось следствие. (Состоявшийся уже при Временном правительстве, в 1917 году, суд не нашел в действиях Сухомлинова состава преступления).

Однако отставка непопулярного министра оппонентов власти не удовлетворила. Недовольные голоса зазвучали с новой силой. Особенно активизировались либеральные деятели кадетского толка, которые в первые месяцы войны умерили свои нападки на власть, так как время заставляло консолидировать усилия. Поражения армии в конце весны - начале лета 1915 года вывели их из состояния оцепенения и предоставили прекрасную возможность «подать себя» в традиционной роли спасателей России. Они увидели, что режим ослаб и заколебался, а значит наступило их время. Старые деятели «потеряли лицо» и, конечно, кто же должен повести вперед страну, стоявшую на краю пропасти? Только те, кто произнес так много красивых слов о величии России и о благе народа! Уже в мае 1915 года некоторые органы прессы высказались за создание «кабинета национальной обороны», который должен был состоять из представителей общественных организаций. Особенно часто в качестве возможных кандидатов на ключевые министерские посты назывались имена лидеров двух крупнейших партий П.Н.Милюкова и А.И.Гучкова. Звучало также требование срочно созвать Государственную Думу (последняя краткосрочная сессия утвердившая бюджет была в январе).

Но волновались и выражали свое беспокойство не только либеральные деятели; эти чувства сделались всеобщими. Следовало предпринять действия, способные мобилизовать страну для отпора врагу и довести войну до победного конца. Об этом много думал Царь.10 июня 1915 года Он выехал в Ставку, где провел серию совещаний с генералитетом и министрами, придя к заключению о необходимости обновления высшей администрации. Были уволены в отставку несколько влиятельный министров, известных своей правой ориентацией: министр юстиции И.Г.Щегловитов, министр внутренних дел Н.А.Маклаков и обер-прокурор Святейшего Синода В.К. Саблер. Все эти меры носили паллиативный характер и ничего принципиально решить не могли. К тому же во главе кабинета остался старый царедворец И.Л.Горемыкин, пользовавшийся большим расположением в царской семье за свою преданность и опыт, но вызывавший стойкое неприятие многих политических фракций.

Общественные деятели, приветствуя некоторые назначения, находили их недостаточными и выступали за создание «однородного» ответственного перед Думой министерства. С лета 1915 года этот лозунг стал главнейшим для ведущих политических деятелей и объединений. В августе несколько думских фракций групп и представителей Государственного совета объединились в так называемый «Прогрессивный блок», центром которого стала партия кадетов. В качестве первоочередной меры было выдвинуто требование «обновления администрации сверху донизу», что якобы было только и возможно при создании «правительства общественного доверия». Программа блока включала целый ряд конкретных положений: проведение широкой политической амнистии, отмена ограничений для религиозных объединений и национальных меньшинств (поляков и евреев), восстановление во всей полноте деятельность профсоюзов, рабочей печати, введение полного равноправия крестьянства, устройство волостного земства, изменение городового положения, введение земского учреждений на окраинах (6). Деятели «Прогрессивного блока» выдвигали программу спешных коренных государственно-правовых преобразований, направленных на ослабление административной вертикали. По сути дела, они требовали, чтобы власть встала на путь самоликвидации в период тяжелейших военных испытаний! Главный инспиратор блока П.Н.Милюков позднее написал, что «крутой скачок вправо, после видимых успехов прогрессивного блока, открывавших, казалось, перспективу примирения царя с народным представительством, произвел огромное впечатление в стране» (7). Кадетский вождь прекрасно понимал, что ни Царь, ни высшая администрация никогда не смогут принять заявленную программу. Это был «тактический маневр», рассчитанный лишь на дальнейшую дискредитацию исторической власти. При этом деятели блока были упоены самонадеянной мыслью, что они говорят от имени «всей России». Понадобилось менее двух лет, чтобы выяснилось со всей определенностью, что на самом деле П.Н.Милюков и все те, кто за ним стоял, представляли чрезвычайно узкую социальную группу, которая имела возможность существовать и действовать лишь в рамках монархической системы. Падение же системы свело на нет и все политическое значение этой группы. Однако даже в эмиграции такие деятели как П.Н.Милюков не нашли в себе силы критически переосмыслить свою безответственную историческую игру, закончившуюся всеобщим проигрышем.

Александр Боханов ("История России с древнейших времен до конца XX века" (соавт. М.М.Горинов))



1. Первая мировая война. Пролог XX века. М., 1998. С.478.

2. Цит. по: Боханов А.Н. Сумерки монархии. М.,1993. С. 151.

3. Цит. по: Дякин В.С. Русская буржуазия и царизм в годы первой мировой войны. М.,1967. С. 61.

4. Палеолог Морис. Царская Россия во время мировой войны. М.,1991. С.62.

5. Переписка Николая и Александры Романовых. 1914-1915 гг. Т.III-V. М-Л., 1925. Т. III. С. 196.

6. Тяжелые дни. Секретные заседания совета Министров 16 июля-2 сентября 1915 года. Составлено А.Н. Яхонтовым. // Архив русской революции. Т. XVIII. М., 1993. С. 109-110.

7. Милюков П.Н. Воспоминания. М., 1991. С. 413. 

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).