«Портрет императора Александра I». Картина неизвестного автора, 1811–1812 гг.

Александр Первый носил Императорскую Корону без малого четверть века. Это время - одно из самых противоречивых в истории России. С одной стороны, - раскрепощение общественной жизни, разговоры о реформах, осуществление важных государственных начинаний и главное – триумфальная победа над Наполеоном. С другой же, - отсутствие нравственных принципов и государственных смыслов.

Все делалось как-то бессистемно, впопыхах, до полного самоотрицания. Давались обещания, оглашались широковещательные декларации вплоть до отмены крепостного права и введения конституции. На практике же не делалось ровным счетом ничего не только для утверждения нового, но для поддержания уже существующего. Все погружалось постепенно в какое-то безразличное оцепенение. Атмосфера безысходности и мрака – знаки последнего периода правления Александра Павловича.

Как заключил известный историк С.Ф. Платонов (1860-1933), в Императоре «стали заметны утомление жизнью, стремление уйти от ее повседневных мелочей в созерцательное одиночество, склонность к унынию и загадочной печали».

Воспитанный при Дворе бабки Екатерины II, в атмосфере салонного лицемерия, краснобайства и неги, Александр Павлович со временем превратился в замкнутого, съедаемого комплексом неполноценности человека. Каприз, сиюминутное настроение, прихоть - стали «волей Монарха». Подобные «колебания воли» неизбежно вели к произволу, не только опасному, но и преступному в делах государственного управления.

Александровы импровизации были неожиданными и необъяснимыми. То вдруг возникало увлечение «военными поселениями», то неожиданно рождалась идея о «воссоединении церквей», то на вершине власти утверждалась в качестве «любимого друга» и всесильного временщика мрачная фигура генерала и графа А.А. Аракчеева (1769-1834).

Было много и другого непонятного, импровизационного, что лишь подчеркивало, насколько Александр Павлович был далек от того, чтобы называться «государственным человеком». У него было много «нежности сердца», «политеса», «тонкости души», но у него не имелось необходимой крепости духа. Он был поразительно религиозно индифферентен; а Священное Писание первый раз взял в руки в 1812 году!

Говорили, что он «тайный лютеранин», но скорее его можно назвать светским мистиком, не понимавшим и не чувствовавшим силу и высоту Православия. Он так до конца и не усвоил постулат, который исповедовал его добрый знакомый, историк Н.М. Карамзин (1766-1826), что опорой России являлось не только Самодержавие, но и Православие.

Если сравнивать двух братьев – Александра I и Николая I, то сопоставление будет явно не в пользу старшего, хотя в господствующей западнической историографии приоритет «бесспорно» отдается Александру. Понятно почему; он всё делал для того, чтобы, «не реформировать», как утверждается, а именно разрушать.

В конце его царствования вся громоздкая система управления Империей находилась в параличе. Никто не нес никакой ответственности, дела лежали без движения по несколько лет, мздоимство в чиновных канцеляриях достигло невиданных размеров, деньги стремительно обесценивались, имущественное положение различных общественных слоев неуклонно ухудшалось. Процветали лишь некоторые «любимцы».

Стремительно деградировала армия, а шире говоря, вся система государственной безопасности. Оборонные сооружения десятки лет не ремонтировались и разрушались, солдат держали на полуголодном пайке; командиры имели право сдавать их как рабов в наем и аренду. Деградация затронула даже военную элиту – гвардейские части. Николай I позднее писал, что когда он начал службу в 1818 году в качестве командира бригады, то пред ним предстала картина полного разложения.

«Порядок совершенно разрушился; и в довершение всего дозволена была офицерам носка фраков. Было время (поверит кто сему), что офицеры езжали на ученье во фраках, накинув шинель и надев форменную шляпу. Подчиненность исчезла и сохранилась только во фронте; уважение к начальникам исчезло совершенно, и служба была одно слово, ибо не было ни правил, ни порядка...».

Прошло всего лишь несколько лет после завершения Отечественной войны, а в России уже не было фактически армии. И над всем этим распадом реял образ «Спасителя Европы» - «Александра Благословенного»....

Ошибки и заблуждения Александра I – продукт салонного маленького человека, вознесенного волею случая на Царское место. «Плешивый щеголь, враг труда» - эти пушкинские слова навсегда остались исторической эпитафией Александру Первому. Инертный и безразличный Александр Павлович оказался разрушителем, в то время как Николай Павлович, наделенный чувством долга и ответственности, всегда стремился лишь укреплять. Его ошибки и заблуждения – ошибки и заблуждения большого государственного человека.

Главное и, если называть вещи своими именами, то и преступное деяние «Александра Благословенного» - мятеж в декабре 1825 года. Конечно, ничего подобного он не хотел, и ход событий не режиссировал, но его отстраненность от дел управления, его желание не «говорить о плохом», а получать только «приятные известия», и привели к трагедии.

Возможно, скрывая вопрос о престолонаследии под покровом непроницаемой тайны, Император Александра I опасался повторить судьбу своего отца, а потому и не хотел развивать в Николае Павловиче властные амбиции. Такой взгляд, если он действительно существовал, только мог подчеркивать, насколько плохо он знал брата; последний никогда ни в какой форме не смог бы участвовать ни в каком заговоре....

Александра Федоровна в своих записках потом поведала, как было трудно общаться с Александром Павловичем.

«Император Александр, столь добрый ко мне, был, однако, для меня причиною большого огорчения. Оставаясь всегда самой собой, то есть действуя без расчета и показывая себя такою, каковой я была на самом деле, в надежде быть понятой, я не уразумела подозрительного характера Императора – недостатка, вообще присущего людям глухим. Не будучи совсем глухим, Император, однако, с трудом мог расслышать своего визави за столом и охотнее разговаривал с глазу на глаз с соседом». Будущая Императрица не раз плакала, слыша необоснованные упреки-выговоры; Николай же Павлович только молчал...

Подозрительность исключительно физической глухотой не определялась, и распространялась практически на всех. Императору все время казалось, «будто над ним смеются, будто его слушают затем только, чтобы посмеяться над ним, и будто мы делаем друг другу знаки украдкою от него». У Императора явно наблюдались признаки параноидального психоза...

Александр I лишь один раз, случилось это летом 1819 года на учениях в Красном Селе, в самой общей форме «проинформировал» брата Николая о возможности его будущего воцарения. Сохранилось два описания этой беседы. Одно принадлежит Александре Федоровне, а другое – Николаю Павловичу. Они разнятся лишь в деталях.

По словам Александры Федоровны, после обеда Александр Павлович совершенно неожиданно сообщил, что, на «Николая со временем ляжет большое бремя», и он смотрит на него «как на своего Наследника, и это произойдет гораздо скорее, нежели можно ожидать».

Видя, какое сокрушительное впечатление это заявление произвело на родственников, продолжал: «Кажется, вы удивлены, так знайте, что брат Константин, который никогда не помышлял о Престоле, порешил ныне, тверже чем когда-либо, формально отказаться от него, передав свои права брату своему Николаю и его потомкам».

Николай I передал этот разговор почти в тех же выражениях, добавив лишь несколько штрихов. После неожиданного монолога Самодержца, как следует из сохранившихся записей, Николай Павлович и Александра Федоровна «разрыдались».

Александр Павлович, который всегда пугался слез, стал «нас успокаивать и утешать, начав с того, что минута сему ужасному для нас перевороту еще не настала и не скоро настанет, что, может быть, лет десять еще до оной, но что мы должны заблаговременно только привыкать к сей будущности неизбежной»…

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).