ДОСЬЕ
Место и время рождения: 26 февраля 1845 года, Царское Село.
Вероисповедание: Православное.
Родители: Отец - Цесаревич Александр Николаевич (с 1855 – Император Александр II); Мать – цесаревна Мария Александровна (с 1855 года – Императрица).
Образование: домашнее, полный курс гимназии и военной академии.
Особые интересы: история, военное дело, русская литература.
Владение иностранными языками: французским (отлично), немецким и английским (хорошо).
Культурные пристрастия: поэт М.Ю. Лермонтов, писатель Ф.М. Достоевский, композитор П.И. Чайковский, коллекционирование полотен русских художников.
Общественное положение: Великий князь, с апреля 1865 года – Наследник престола, Цесаревич; с 1 марта 1881 года - Император Всероссийский.
Особые заслуги перед Отечеством: участие в Русско-турецкой войне 1877- 1878 годов; управление Империей 1881-1894 гг.
Воинское звание: генерал-лейтенант.
Знаки отличия: все высшие награды России и ордена почти всех европейских стран. Особо чтимая награда - Георгиевский крест 2 степени, полученный за мужество в военной компании 1877 года.
Семейное положение: женат (1866) на Марии Федоровне (1847-1928), урожденной датской принцессе Марии-Софии-Фредерике-Дагмар, принявшей в 1866 году Православие.
Дети: Николай (1868-1918, Император с 1894 года), Александр (1869-1870), Георгий (1871-1899), Ксения (1875-1960), Михаил (1878-1918), Ольга (1882-1960).

Он находился на престоле тринадцать с половиной лет и умер 49 лет от роду, заслужив еще при жизни звание «Царя-Миротворца», так как за время его правления ни капли русской крови не пролилось на полях сражений… Вскоре после его кончины историк В.О. Ключевский заявил: «Наука отведет Императору Александру III подобающее место не только в истории России и всей Европы, но и в русской историографии, скажет, что Он одержал победу в области, где всего труднее добиться победы, победил предрассудок народов и этим содействовал их сближению, покорил общественную совесть во имя мира и правды, увеличил количество добра в нравственном обороте человечества, ободрил и приподнял русскую историческую мысль, русское национальное сознание, и сделал все это так тихо и молчаливо, что только теперь, когда Его уже нет, Европа поняла, чем Он был для нее».

Маститый профессор ошибся в своих предсказаниях. Уж более ста лет фигура предпоследнего русского Царя является мишенью самых нелицеприятных оценок; его личность служит объектом разнузданных выпадов и тенденциозной критики.

Фальшивый образ Александра III воссоздается по сию пору. Почему? Причина проста: Император не восхищался Западом, не поклонялся либерально-эгалитарным идеям, считая, что буквальное насаждение иноземных порядков не станет благом для России. Отсюда - непримиримая ненависть к этому Царю со стороны западолюбов всех мастей. Однако Александр III не был узким западоненавистником, с порога отвергающим все то, что не имело родового клейма: «сделано в России». Для него русское было первичным и особо значимым не потому, что оно - лучшее в мире, а потому, что оно - родное, близкое, свое. И хотя неполадки и несуразности в русской жизни он прекрасно осознавал, но ни минуты не сомневался, что преодолевать их следует лишь, опираясь на собственное чувство понимания долга и ответственности, не обращая внимания на то, что скажет об этом какая-нибудь «княгиня Марья Алексевна».

За почти двести лет это был первый правитель, который не только не домогался «любви Европы», но даже не интересовался тем, что о нем там говорят и пишут. Однако именно Александр III стал тем правителем, при котором, без единого оружейного выстрела, Россия стала завоевывать моральный авторитет великой мировой державы. Импозантный мост через Сену в самом центре Парижа, носящий имя Русского Царя, навсегда остался ярким тому подтверждением…

Александр Александрович вступил на престол в возрасте 36 лет 1 марта 1881 года. В тот день бомбой террориста был смертельно ранен его отец, который вскоре скончался, а Александр Александрович стал «Самодержцем Всея Руси». Он не мечтал о короне, но, когда смерть отняла отца, проявил удивительное самообладание и смирение, приняв то, что давалось лишь по воле Всевышнего.

С великим душевным трепетом, со слезами на глазах читал завещание отца, слова и наставления убитого. «Я уверен, что сын мой, Император Александр Александрович, поймет всю важность и трудность высокого своего призвания и будет и впредь, во всех отношениях достоин прозвания честного человека... Да поможет ему Бог оправдать мои надежды и довершить то, что мне не удалось сделать для улучшения благоденс¬твия дорогого нашего Отечества. Заклинаю его, не увлекаться модными теориями, пещись о постоянном его развитии, основанном на любви к Богу и на законе. Он не должен забывать, что могущество России основано на единстве Государства, а потому все, что может клониться к потрясениям всего единства и к отдельному развитию различных народностей, для нее пагубно и не должно быть допускаемо. Благодарю его, в последний раз, от глубины нежно любящего его сердца, за его дружбу, за усердие, с которым он исполнял служебные свои обязанности и помогал мне в Государственных делах».

Тяжелое наследство досталось царю Александру III. Он прекрасно понимал, что улучшения в различных областях жизни и государственного управления необходимы, они давно назрели, с этим никто не спорил. Знал он и то, что «смелые преобразования», которые проводились в 60-70-е годы Александром II, часто порождали еще более острые проблемы. Уже с конца 70-х годов вся общественная обстановка в стране стала столь напряженной, что некоторые заключали, что скоро наступит крушение. Иные старались уехать подальше из Петербурга: кто в имение, а кто - за границу.

Безрадостность общественного положения ощущалась повсеместно. Финансы были расстроены, экономическое развитие замедлилось, в сельском хозяйстве наблюдался застой. Земства плохо справлялись с делами местного благоустройства, все время просили денег из казны, а некоторые земские собрания превращались в центры публичных обсуждений политических вопросов, которые их никак не касались.

В университетах царила почти анархия: чуть ли не открыто распространялись антиправительственные издания, устраивались студенческие сходки, где звучали нападки на правительство. И главное: постоянно происходили убийства и покушения на должностных лиц, а власть не могла справиться с террором. Сам монарх превратился в объект этих злодейских намерений и пал от рук террористов!

Александру III трудно приходилось. Советчиков имелось вдоволь: каждый родственник и сановник мечтал о том, чтобы царь «пригласил к разговору». Но молодой Император знал, что эти рекомендации часто слишком пристрастны, слишком небескорыстны, чтобы им доверяться без оглядки. Покойный отец порой приближал к себе людей беспринципных, лишенных воли и твердых монархических убеждений.

Дела надо вести по-другому, в том не сомневался. Перво-наперво следует не новые законы составлять, а добиться того, чтобы уже существующие соблюдались. Это убеждение созрело у него в весенние дни 1881 года. Еще раньше, в январе, выступая на совещании у главного покровителя «конституционалистов» Великого князя Константина Николаевича, будущий Царь определенно заявил, что «не видит необходимости навязывать России все неудобства констуционализма, препятствующего хорошему законодательству и управлению». Такое заявление немедленно было истолковано либеральной публикой как проявление «реакционных убеждений».

Александр III никогда не искал популярности, не заискивал перед антрепренерами и завсегдатаями петербургских салонов ни до того как стал Царем, ни после. Через несколько лет после воцарения, беседуя с приближенными, Александр III сказал, что считал бы «конституцию очень покойною для себя самого, но очень опасною для России». По сути дела он повторил мысль, не раз высказанную его отцом.

Задолго до гибели Александр II понял, что давать широкие общественные свободы, к чему его призывали некоторые из наиболее европеизировавшихся соотечественников, вещь недопустимая. В империи двуглавого орла еще не сложились исторические условия для утверждения общественных порядков, существовавших в Англии или во Франции. Не раз о том говорил и в узком кругу, и за пределами царских чертогов. В сентябре 1865 года, принимая в Ильинском под Москвой звенигородского уездного предводителя дворянства П.Д. Голохвастова, Александр II изложил свое политическое кредо:

«Я даю тебе слово, что сейчас, на этом столе, я готов подписать какую угодно конституцию, если бы я был убежден, что это полезно для России. Но я знаю, что, сделай я это сегодня, и завтра Россия распадется на куски». И до самой смерти не изменил своему убеждению, хотя потом циркулировали совершенно бездоказательные утверждения, что якобы Александр II намеревался ввести конституционное правление…

Александр III полностью это убеждение разделял и готов был многое изменять и усовершенствовать, не ломая и не отвергая того, что представлялось надежным и исторически оправданным. Главной политической ценностью России являлось Самодержавие – правление полновластное, независимое от писаных норм и государственных учреждений, ограниченное лишь зависимостью царя земного от Царя Небесного.

Беседуя в конце марта 1881 года с дочерью поэта Анной Федоровной Тютчевой, женой известного славянофила И.С. Аксакова, издававшего в Москве популярную газету «Русь», Царь сказал: «Я читал все статьи Вашего мужа за последнее время. Скажите ему, что я доволен ими. В моем горе мне было большое облегчение услышать честное слово. Он честный и правдивый человек, а главное, он настоящий русский, каких к несчастью мало, и даже эти немногие были за последнее время устранены, но этого больше не будет».

Скоро слово нового Монарха прозвучало на весь мир. 29 апреля 1881 года появился Высочайший манифест, прогремевший как гром набатного колокола.

«Посреди великой Нашей скорби глас Божий повелевает Нам стать бодро на дело правления, в уповании на Божественный Промысел, с верою в силу и истину Самодержавной власти, которую Мы призваны утверждать и охранять для блага народного от всяких поползновений».

Далее новый Царь призывал всех верных сынов Отечества ободриться и содействовать «искоренению гнусной крамолы, позорящей землю русскую, к утверждению веры и нравственности, к доброму воспитанию детей, к истреблению неправды и хищения, к водворению порядка и правды в действии учреждений, дарованных России ее благодетелем, возлюбленным Родителем».

Манифест для многих оказался неожиданным. Стало ясно, что времена либеральных улыбок миновали. Падение политических прожектеров-неудачников стало лишь вопросом времени.

Александр III считал такой исход логичным. Брату Сергею писал 11 июня 1881 года: «Назначив почти везде новых людей, мы дружно принялись за тяжелую работу и, Слава Богу, с трудом и понемногу идем вперед, и дело идет гораздо успешнее, чем при прежних министрах, которые своим поведением заставили меня уволить их от занимаемых должностей. Они хотели меня забрать в свои лапы и закабалить, но это им не удалось… Не могу скрыть, что и теперь еще далеко мы не в нормальном состоянии и много еще будет разочарований и тревог, но на все надо быть готовым и идти прямо и смело к цели, не уклоняясь в сторону, а главное - не отчаиваться и надеется на Бога!».

Хотя никаких преследований, арестов, высылок неугодных сановников не происходило (почти все они удалялись с почетом, получали назначения в Государственный Совет), но некоторым показалось, что на вершине власти «началось землетрясение». Чиновное ухо всегда тонко улавливало импульсы и настроения в высших коридорах власти, определявшие поведение и служебное усердие должностных лиц.

Как только на Престоле оказался Александр III, то быстро стало ясно, что с новой властью шутки плохи, что молодой Император человек крутой, даже резкий, и воле его надлежит повиноваться беспрекословно. Сразу же все завертелось, стихли дискуссии, а государственная машина вдруг заработала с новой силой, хотя в последние годы царствования Александра II многим казалось, что у нее и сил-то уж нет.

Александр III никаких чрезвычайных органов не создавал (вообще за время его правления новых подразделений в системе государственного управления появилось немного), никакой «специальной чистки» чиновного аппарата не производил, но атмосфера в стране и в коридорах власти переменилась.

Салонные краснобаи, только недавно страстно отстаивавшие свободолюбивые принципы, вдруг почти онемели и больше не решались популяризировать «Либертэ», «Эгалитэ», «Фратернитэ» не только на открытых собраниях, но даже в кругу «своих», за плотно закрытыми дверями столичных гостиных. Постепенно на смену сановникам, слывшими либеральными, приходили другие, готовые служить Царю и Отечеству беспрекословно, не заглядывая в европейские шпаргалки и не боясь прослыть «реакционерами».

Александр III смело и решительно начал бороться с врагами государственного порядка. Прошли аресты прямых исполнителей цареубийства, и некоторых других лиц, которые в первомартовском злодеянии лично не участвовали, но готовили другие террористические акты. Всего арестовали около пятидесяти человек, а пять цареубийц были по приговору суда повешены. Император не сомневался, что с врагами России надо вести непримиримую борьбу. Но не только полицейскими методами, а и милосердием. Надо различать, где истинные, непримиримые противники, а где заблудшие души, позволившие, по недомыслию, втянуть себя в противоправительственные действия. Император сам всегда следил за ходом дознания по делам политическим. В конечном итоге все судебные решения предоставлялись на его усмотрение, многие просили о царской милости и ему надлежало знать подробности. Порой и дело до суда решал не доводить.

Когда в 1884 году в Кронштадте был раскрыт кружок революционеров, то царь, узнав из показаний обвиняемых, что мичман флотского экипажа Григорий Скворцов, обливается слезами, кается и дает чистосердечные показания, распорядился: мичмана отпустить и судебному преследованию не подвергать.

Александр III всегда питал симпатию к тем людям, кто исповедовал традиционные ценности. Конформизм, соглашательство, отступничество ничего в душе кроме отвращения не вызывали. Его политический принцип был прост и соответствовал русской управленческой традиции. Неполадки в государстве надо исправлять, предложения необходимо выслушивать, но для этого совершенно необязательно созывать некую народную ассамблею.

Необходимо пригласить специалистов, знатоков того или иного вопроса, выслушать, обсудить, взвесить «за» и «против» и принять правильное решение. Все следует делать по закону, а если окажется, что закон устарел, то его необходимо пересмотреть, опираясь на традицию и только после обсуждения в Государственном Совете. Это стало правилом государственной жизни.

Царь не раз говорил приближенным и министрам, что «чиновничество есть сила в государстве, если его держать в строгой дисциплине». И действительно, при Александре III управленческий аппарат Империи работал в жестком режиме: решения власти выполнялись неукоснительно, а царь лично следил за этим. Неделовитости, пренебрежения к служебным обязанностям терпеть не мог.

Император ввел невиданное в России новшество: потребовал, чтобы ему представляли ведомость всех неисполненных поручений и решений с указанием лиц, отвечающих за них. Это известие очень повысило «трудовой энтузиазм» чиновничества и волокиты стало значительно меньше.

Особенно непримиримо относился к тем, кто использовал служебное положение в личных целях. К таким уж никакого снисхождения не было.

Правление Александра III отличало просто удивительно явление: практически полностью исчезли взяточничество и коррупция, которые раньше являлись печальной российской реальностью. Ни одного сколько-нибудь громкого дела подобного рода русская история этого периода не явила, а многочисленные профессиональные «разоблачители царизма», так ни единого коррупционного факта и не обнаружили, хотя так настойчиво их искали многие десятилетия…

В эпоху царствования Александра III в России сохранялась строгая административная регламентация социальной жизни. Враги государственной власти подвергались преследованиям, арестам, высылкам. Такие факты имелись и до, и после Александра III, однако в оправдание непреложного тезиса о некоем «курсе реакции» именно период его правления нередко характеризуют как особо мрачный и беспросветный период истории. Ничего подобного на самом деле не наблюдалось.

Всего за политические преступления (за уголовные деяния в России смертной казни не существовало) в «период реакции» было казнено 17 человек. Все они или участвовали в цареубийстве, или готовились к нему, и ни один из них не раскаялся. В общей же сложности за антигосударственные деяния (почти за четырнадцать лет) было допрошено и задержано менее 4 тысяч человек.

Если учитывать, что численность населения России тогда превышала 120 миллионов человек, то эти данные убедительно опровергают шаблонный тезис о «режиме террора», который якобы установился в России во время Александра III.

Судебно-тюремные «расправы» являются лишь частью той «мрачной картины русской жизни», которую так часто рисуют. Существенный момент ее – «гнет цензуры», якобы «душившей» всякую «свободу мысли».

В XIX веке в России, как и во всех прочих даже «самых-самых» демократических государствах, цензура существовала. В Царской Империи она не только охраняла нравственные устои, религиозные традиции и верования, но и выполняла функцию защиты государственных интересов.

При Александре III, в результате административного запрета или по другим причинам, главным образом финансового характера, прекратили свое существование несколько десятков газет и журналов. Однако это не означало, что в стране «заглох голос независимой печати». Появилось немало новых изданий, а многие старые продолжали выходить.

Ряд либерально ориентированных изданий (самые известные - газета «Русские ведомости» и журнал «Вестник Европы»), хотя и не допускали прямых нападок на власть и ее представителей, от критического («скептического») тона не избавились и благополучно пережили «эпоху репрессий».

В 1894 году, в год смерти Александра III, в России издавалось 804 периодических органа печати на русском и прочих языках. Примерно 15% из них составляли государственные («казенные»), а остальные принадлежали различным обществам и частным лицам. Существовали общественно-политические, литературные, богословские, справочные, сатирические, научные, учебные, спортивные газеты и журналы.

За время царствования Александра III число типографий росло неуклонно; ежегодно увеличивалась и номенклатура выпускаемой книжной продукции. В 1894 году перечень наименований изданных книг достиг почти 11000 тысяч (в 1890 году - 8638). Многие тысячи книг ввозились из-за границы. За все время царствования менее 200 книг не были допущены к обращению в России. В это число входил, например, пресловутый «Капитал» Карла Маркса. Большинство запрещалось не по политическим, а по духовно-нравственным соображениям: оскорбление чувств верующих, распространение непристойности. «Духовного застоя» в стране явно не наблюдалось. Работали десятки театров и «свободных антреприз», художественные выставки в столичных городах устраивались постоянно.

Жили и творили замечательные русские писатели: Н.С. Лесков, А.П. Чехов, М.Е. Салтыков-Щедрин (умер в 1889 году), Л.Н. Толстой. Д.Н. Мамин-Сибиряк, И.А. Гончаров (умер в 1891 году). Столкновения с цензурой случались у Лескова, Салтыкова-Щедрина, Толстого.

Последнему, например, запретили первоначально публиковать повесть «Крейцерова соната», которую Император назвал «циничной». Однако, невзирая на это, произведение через два года появилось в печати (1891).

В период царствования Александра III страна не являлась «оазисом застоя». Она динамично развивалась, социальные и экономические показатели заметно изменялись.

Бюджет России к концу 80-х годов стал сбалансированным (ранее расходы неизменно превышали доходы), что позволило через несколько лет (уже при Императоре Николае II) перейти к введению золотого обращения.

Россия и при Александре III оставалась сельскохозяйственной страной. Вне городов проживала подавляющая часть населения (более 80%), а основные занятия жителей Империи - хлебопашество, скотоводство, различные сельскохозяйственные промыслы.

В середине 80-х годов XIX века на долю России приходилось 20% мирового производства пшеницы, 60% ржи, 30% ячменя, 25% овса. Производство этих культур постоянно увеличивалось, рос и вывоз на мировые рынки.

Политика поощрения индустрии, проводимая правительством Александра III, приносила заметные результаты: 80-90-е годы XIX века стали периодом интенсивного экономического роста. Начатое в 1891 году строительство Транссибирской магистрали - крупнейший мировой экономический проект XIX века - дало тяжелой индустрии мощный импульс.

С 1881 года по 1893 год выплавка чугуна в Империи поднялась с 27,3 миллионов пудов до 70,8 миллионов пудов (259 %), выплавка стали - с 18,7 до 59,3 (317%), добыча угля - с 200,9 до 460,2 (229 %), нефти - с 21,4 до 337 (1575 %). Протяженность железнодорожного пути к 1 января 1881 года в России составляла 21226 верст, а к 1 января 1894 года возросла до 33869 верст (160 %).

С 1882 по 1891 год возникли 383 акционерных компании, что в два раза превышало число подобных обществ, появившихся в предыдущее десятилетие. Россия уверено развивалась, превращаясь из страны аграрной, в аграрно-индустриальную. Заметно повышалось общее благосостояние населения. Если в 1881 году в сберегательных кассах России общая сумма вкладов едва достигала 10 миллионов рублей, то в год кончины Александра III (1894) она превысила 330 миллионов рублей. ...Александр III умер рано, совсем еще не старым человеком. Его кончину оплакивали миллионы русских людей, не по принуждению, а по зову сердца, чтивших и любивших этого коронованного повелителя – большого, сильного, христолюбивого, такого понятного, справедливого, такого «своего».

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).