Павел Степанович Нахимов никогда не стремился к собственной славе, никогда не хотел сделать удачную карьеру. Не интересовало его и личное материальное благополучие. Не отличался тщеславием, не выказывал амбиций. Это был человек долга и чести, для которого государственное служение стояло всегда на первом месте. О его жизни написано немало книг и статей, его именем назвали бухту и полуостров в Корее (ныне бухта Чунхынниман и полуостров Ходобандо). О Нахимове снят фильм, ему поставлены памятники, выпущены медаль и орден, его именем названо военно-морское училище, улицы, корабли и пароходы. То что он делал, и как он делал превратилось в предмет изучения, в эталон для подражания.

Павел Степанович родился в 1802 году в селе Городок Вяземского уезда Смоленской губернии в небогатой дворянской семье. Его отец числился в тот момент отставным секунд-майором (низшая ступень старшего офицерства), пользовался уважением (в 1812 году избран был уездным предводителем дворянства). У Степана Михайловича и его жены, Феодосьи Ивановны, помимо Павла, родилось еще десять человек детей. Но каждый второй ребенок умирал. Выжило лишь пять сыновей, которые все были отданы в Морской кадетский корпус. Потом братья служила на флоте, но только для Павла Степанович морская служба стала смыслом жизни. Он без малого сорок лет прослужил на флоте, из них - 37 лет в офицерских чинах. Провел в море 203 месяца.

Павлик Нихимов оказался в Петербургском Морском кадетском корпусе в 1815 году. Это учебное заведение, основанное повелением императрицы Елизаветы Петровны еще в 1752 году, являлось старейшим специальным военно-учебным заведением (история его восходит к петровской Навигацкой школе). Туда принимались лишь дети дворян, избравших своим поприщем морскую службу. Программа обучения включала много дисциплин. Главными являлись: математика, механика, навигация, география, артиллерия, фортификация, судостроительное дело, астрономия, метеорология. Еще обучали иностранным языкам, риторике, военной и политической истории, фехтованию и танцам. Много времени уделялось и практическим занятиям на лучших кораблях императорского флота.

Уже в годы обучения проявились природные качества Нахимова: трудолюбие, аккуратность, исполнительность. Директором Корпуса тогда состоял ветеран боев с турками, шведами и французами контр-адмирал П.К.Карцов, которого воспитанники ("гардемарины") просто боготворили. Три года провел Павел Степанович в Морском корпусе и закончил его в 1818 году, оказавшись в числе отличников. Затем началось его "настоящая" морская биография.

Сначала служил в Балтийском флоте на бриге "Феникс", на том самом, которым ранее командовал к тому времени уже известный флотоводец ("участник 18 морских кампаний") М.П.Лазарев. Последний и предложил Нахимову перейти под свое начальствование, что тот с благоговейной благодарностью и принял. Именно под командованием Лазарева Павел Степанович превратился в "морского волка", стал моряком высочайшего класса, снискав известность и не только в среде офицерства. Нахимов всегда считал Лазарева своим наставником и ближайшим другом. Для него это был эталон офицера, капитана, являвшего пример бескорыстия, честности, преданности делу. Называл его "вторым отцом родным".

Когда весной 1851 года М.П.Лазарев скончался, то Нахимов тяжело переживал. На похоронах в Севастополе адмирал обливался слезами, которых на лице грозного начальника никто раньше не видел.

Под началом Лазарева П.С.Нахимов начал службу младшим офицером (мичманом) на фрегате (трехмачтовое быстроходное военное судно) "Крейсер" в 1820 году. В качестве вахтенного офицера на этом судне в 1822-1825 годах он совершил кругосветное путешествие. Отправились 17 августа из Кронштадта и, обогнув Европу, двинулись вокруг Африки. Затем была Австралия, остров Таити, и город Ново-Архангельск на Аляске (тогда еще принадлежавшей России). Через несколько месяцев пустились в обратный путь вдоль западного побережья Американского материка, успешно преодолели "кипящий котел" у мыса Горн и 5 августа 1825 года пришли на рейд Кронштадта. Подобные экспедиции русских судов (ей предшествовали другие) способствовали росту престижа России, утверждению ее в качестве ведущей мировой морской державы. Участники данной экспедиции удостоились различных наград. П.С.Нахимов получил чин лейтенанта и орден Святого Владимира 4 степени.

В 1826 году русский флот пополнился большим кораблем "Азов", построенным на верфи в Архангельске. Командиром его стал М.П.Лазарева, а в экипаже служили три молодых человека, которых связала тесная дружба: лейтенант П.С.Нахимов, мичман В.А. Корнилов и гардемарин В.И.Истомин. Всем им суждено было войти в историю военной славы и погибнуть вместе, защищая рубежи любимой России. Под командованием М.П.Лазарева на"Азове" они прошли свое боевое крещение.

Случилось то сражение в Наваринской бухте 8 октября 1827 года (около юго-западного побережья полуострова Пелопоннес в Греции). В тот день в центре Средиземного моря сошлись в решительной схватке: объединенная англо-франко-русская эскадра (25 судов) и турецко-египетский флот (около 100 судов). Союзническая силы подчинялись английскому вице-адмиралу Э.Кондрингтону, и почти наполовину состояли из кораблей под российским флагом (четыре линейных корабля, четыре фрегата, несколько вспомогательных судов). Флагманский вымпел реял на "Азове". П.С.Нахимов числился четвертым лейтенантом на корабле и отвечал за кормовые орудия.

С 1821 года в Греции бушевало пламя народно-освободительной войны против турецких поработителей. Правительство султана наотрез отказывалось предоставить хотя бы автономию Греции и расправлялось с греками с невероятной жестокостью. Это вызывало сильное возмущение в Европе. Правительства медлили и лишь в Петербурге неизменно настаивали на решительных действиях. Первоначально в Лондоне и Париже не хотели вооруженного столкновения, рассчитывая лишь продемонстрировать силу. Россия же, выступая за полную независимость Греции, готова была к решительным действиям. В конце концов турки сами спровоцировали конфликт, расстреляв парламентеров и обстреляв корабли союэной эскадры из береговых батарей.

Сражение продолжалось около четырех часов. Оно закончилось полным разгромом турецкого флота. Особенно отличился "Азов", который вел сражение сразу с пятью турецкими кораблями и оказывал огневую поддержку кораблям союзников. 74 корабельные пушки стреляли чрезвычайно метко: 2 фрегата, корвет, 80-ти пушечный линейный корабль и несколько более мелких судов пошли ко дну. Русский флот и русские моряки в том сражении показали себя с наилучшей стороны. Ни один из кораблей потоплен не был, хотя в корпусе "Азова" насчитывалось 153 пробоины, а две мачты были повреждены. Победа принесла не только славу российскому флоту: на карте Европы появилось новое государство — Греция.

За Наваринское сражение П.С.Нахимов получил чин капитал-лейтенанта и боевой орден Святого Георгия 4-ой степени.(Через несколько лет греческий король наградил его орденом Спасителя). Но связь с той славной победой запечатлелась в его биографии не только этим. Вскоре после сражения он получил под свое командование захваченный у побережья Пелопоннеса турецкий 16-ти пушечный корвет, получивший под русским флагом название "Наварин". Он стал командиром и привел это судно в Кронштадт в 1830 году.

Имя Нахимова становится известным в среде морского офицерства. Не только личное мужество, проявленное в Наваринском бою, а затем умелые действия на "Наварине" вдоль кавказского побережья для блокирования неприятельского флота во время русско-турецкой войны 1828-1829 годов, способствовали росту известности. Восхищала и его удивительная повседневная преданность службе. Говорили, что он "служит 24 часа в сутки". В том не было особого преувеличения. Никаких других интересов у Павла Степановича практически не существовало. Своей семьи не имел. Да и дома собственного не было. Так все годы и проводил или на кораблях, или в казенных резиденциях. Флот заменял и семью, и дом. Это была его жизнь.

Моряк по натуре и по призванию, он морю и флоту отдавал всего себя. Порядок на корабле, соблюдение флотского устава, неукоснительное выполнение всех положений и норм было для него непременным условием службы. Подобным рвением отличались далеко не все. Некоторые офицеры из "хороших семей", намекая на его несветскость, пренебрежительно называли его "боцманом".

Нахимова же никогда не интересовали досужие пересуды. Он ничего не делал для того, чтобы "понравиться" начальству. Не искал званий и должностей. Терпеть не мог вести официальную переписку и за всю жизнь не написал ни одного рапорта, где бы восхвалял и возвеличивал собственные заслуги. Не сомневался: служба дело государственное и к нему надо относиться со всей преданность, на которую только человек способен. Служил не высокому начальству в Петербурге, а России, за которую и умереть "великое счастье".

Отсутствие начальственных амбиций просто поражало окружающих. Несколько раз категорически отверг предложения позировать художникам (прижизненного его портрета так и не было сделано).

В период Севастопольской обороны, когда фотограф хотел запечатлеть образ бравого командира, то и тогда отказался. А узнав, что поэт И.А.Александров пробрался в Севастополь и желает передать ему хвалебные стихи, не удержался и сказал:"Если бы этот господин хотел сделать мне удовольствие, то уж лучше бы он прислал несколько ведер капусты для моих матросов". Сочинителя так и не принял.

Никогда не завидовал тем, кто обошел его чинами. На всякой должности умел найти смысл, старался навести полный порядок. Техническое состояние судов его всегда занимало. Вникал во все детали, здесь никаких мелочей для него не существовало. Его завораживала работа всякой машины, не переставал дивиться различным техническим приспособлениях и усовершенствованиям. Но он прекрасно понимал, что любой механизм - творение рук человеческих. Человек, везде и всегда - самое главное. Людей - преданных, честных, трудолюбивых - всегда ценил, Это относилось как в высшему, так и низшему составу экипажей. При внешней бесстрастности и казавшейся сухости в отношениях с людьми, как и вообще в проявлениях своих чувств, Нахимов не был бездушным службистом. Его отличали высокие душевные качества, раскрывающие натуру православного человека: помощь ближнему, сострадание, сопереживание чужому горю. И тогда, когда получал скромное жалование, и потом, когда стал "полным морским генералом" и имел достаточно средств, помогал и помогал: морякам-ветеранам, инвалидам, вдовам моряков, сиротам, а порой и просто случайным людям, или даже проходимцам, разжалобивших его грустными рассказами о "трудной доле". Порой раздавал все деньги и даже у адъютантов приходилось занимать. Но по-другому не мог; так поступал по велению сердца христианина и моряка. И Бог всегда был с ним: исповедовался, причащался, соблюдал посты, молился каждый день. Даже в боях не забывал о благочестии.

Для матросов был строгим, но справедливым начальником. Он не терпел пренебрежительного отношения к ним, чем грешили некоторые офицеры. "Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют", - наставлял офицеров. Никогда не прибегал к рукоприкладству и хотя официально телесные наказания отменены не были, но на Черноморском флоте они применялись редко, а подчиненные Нахимова не знали их вообще. Он назубок помнил историю морских сражений. Восхищался делами русских флотоводцев, но и заслуги иностранцев признавал. Особо отмечал английского адмирала Нельсона. Его знаменитую победу над французами при Трафальгаре объяснял не только военным мастерством, но в еще большей степени тем, что "Нельсон умел ценить матросов и доверять им".

Там, где служил Нахимов команды получали всегда полное довольствие, а нередко еще и "приварок" из средств своего командира. Никаких хищений и злоупотреблений на кораблях, эскадрах и флотах, которыми он командовал, никогда не было. Хотя и служба была непростой у Нахимова: тревоги и занятия не прерывались, а когда бывали в море, то редко в порты заходили. Но командир пользовался неизменным уважением и у офицеров, и у матросов, которые его любовно назвали по имени-отчеству. "Павел Степанович сказал","Пал Степаныч приказал", - это было равносильно приказу "небесной канцелярии". Хоть костьми ляг, но выполни. И выполняли и служили так, что экипажи всегда находились в числе лучших на императорском флоте.

Тяготы морской службы (а она всегда признавалась самой трудной) сказались на Нахимове. Не отличаясь с детства крепким здоровьем, он к 35-ти годам сделался, как позднее говорил, "совсем хворым". Боли в желудке и головные боли мучили непрестанно, и даже несколько раз обмороки случились. Долго крепился, старался не обращать внимания, но становилось все хуже и хуже. В конце концов в 1838 году получил двухгодичный отпуск с полным сохранением содержания. Это был первый (и последний) его отпуск за всю жизнь. К тому времени он имел уже звание капитана первого ранга и служил командиром огромного линейного корабля "Силистрия" на Черном море.

В марте 1838 года выехал на лечение в Германию. Более года провел на курортах и в известных клиниках. Строжайшие диеты и различные медицинские процедуры измотали его в конец. Улучшения не наступало. Мало того. Консилиум берлинских врачей летом 1839 года вынес ему беспощадный приговор: безнадежен. Он и сам потом говорил, что уже "слышал приближение смерти". Но тут помог случай: нашелся один сердобольный врач, посоветовавший ему бросить лечение и вернуться к привычным занятиям. Нахимова не надо было долго уговаривать. Он и сам уже решил, что пора возвращаться домой. Надоело подвергаться истязаниям европейских эскулапов, а умирать, а тем более жить надо в России. В августе 1839 года он уже был на родине и сразу вернулся к службе. И случилось маленькое чудо. Все болезни разом прошли и никаких серьезных осложнений больше не наблюдалось.

С 1834 года, после перевода его из Балтийского флота на Черноморский, местом его "земной приписки" стал Севастополь. Последующие двадцать лет его жизни неразрывно связаны с этим городом и главной базой флота на юге России. С 1833 года на посту главного командира Черноморского флота находился М.П.Лазарев. Служить при нем было радостно и почетно. Нахимов делал все, чтобы оправдать доверие и расположение высокочтимого командира. Это ему удалось: командующий неизменно относился к нему с симпатией.

Один из сослуживцев Нахимова позднее вспоминал: "Он был большого роста, несколько сутуловат и не тучный; всегда опрятный, он отличался свежестью своих воротничков, называвшихся у Черноморцев лиселями; наружная чистота, любимая им во всем, соответствовала его высоким нравственным качествам; скуластое живое лицо выдавало всегда хорошее состояние духа, а мягкие голубые глаза светились добром и смыслом; характер энергичный и вполне понятный морякам". Но те только качествами свой натуры запечатлелся славный командир. Его имя прогремело по всей России после Синопского сражения и во время обороны Севастополя.

В 1845 году П.С.Нахимов получил звание контр-адмирала, а в 1852 году "за многолетнюю беспорочную службу" был произведен в вице-адмиралы. К этому времени он командовал уже ударной эскадрой Черноморского флота, насчитывавшей 13 вымпелов. Имел уже множество орденов: Станислава, Анны, Владимира, но особого гордился Георгиевским крестом. После Синопского сражения получил Георгия 2-ой степени.

Осенью 1853 года положение в районе Черного моря резко обострилось, а 4 октября султан объявил войну России. В начале ноября командиру Черноморской эскадры П.С.Нахимову было поручено блокировать турецкое побережье, чтобы не допустить переправки турецких войск на Кавказ. Вице-адмирал издал приказ, заканчивавшийся словами: "С Божьею помощью и уверенностью в своих командирах, офицерах и командах, я надеюсь с честью принять сражение".

Стало известно, что корабли под командованием Осман-паши вышла из Стамбула, намереваясь высадить десант в районе Сухум-кале (Сухуми). Во время крейсерства русской эскадре удалось обнаружить турецкий флот, укрывшейся в акватории порта Синоп. Русские корабли заблокировали бухту. Несколько дней продолжалось это противостояние. Нахимов ждал распоряжений из Петербурга и готовился к сражению. Наконец, предписание атаковать было получено и 17 ноября вице-адмирал издал приказ, где говорилось: "Я предоставляю каждому совершенно независимо действовать по усмотрению своему, но непременно исполнить свой долг. Государь Император и Россия ожидают славных подвигов от Черноморского флота. От вас зависит оправдать ожидания". На следующий день началось сражение.

По старой флотской традиции Нахимов решил начать атаку ровно в полдень, когда и прогремели первые выстрелы. Нахимовская эскадра насчитывала 6 линейных кораблей и 2 фрегата (720 орудий), а у Осман-наши имелось 7 фрегатов, 3 корвета, 2 пароходофрегата, 2 брига и 2 военных транспорта (472 орудия). Хотя у русской имелось преимущество в корабельной артиллерии, но турки располагали сильной поддержкой береговых батарей.

План сражения был разработан П.С.Нахимовым. Им предусматривалось, что корабли должны прорваться в бухту двумя колоннами и там уничтожить неприятеля. План великолепно удался: за несколько часов турецкая эскадра перестала существовать, а Осман-паша сдался в плен. Эта была последняя славная страница истории российского парусного флота.

Синопская победа громким эхом отозвалось в России. Ликование было повсеместным. Император Николай I прислал вместе с Георгиевским крестом и грамоту, где говорилось: "Истреблением турецкой эскадры при Синопе Вы украсили летопись Русского флота новою победою, которая навсегда останется памятью в морской истории". Но сам организатор победы не испытывал радости. Он понимал, что сокрушение морских сил Турции неизбежно вызовет ответную реакцию Англии и Франции, стоявших за султанским правительством. Именно они обучали и оснащали турецкую армию и флот, а Синопское крушение вызовет в Лондоне и Париже желание не допустить усиления России. Так оно и случилось.

Уже в самом начале 1854 года стало ясно, что вооруженный конфликт большого масштаба не за горами. В России готовились отразить нападение. На П.С.Нахимова возлагается морская оборота Севастополя. Первое время военные действия разворачивались на Кавказе и на Балканах. Затем очередь дошла и до Крыма.

1 сентября 1854 года на рейде Севастополя появилась мощная армада, состоявшая более чем из 300 кораблей. Но атаковать главную базу русского флота союзники не решились. Армада проследовала на Север. Нахимов в тот день неотрывно смотрел в подзорную трубу, он видел эту мощь и понимал, что грядут тяжелейшие испытания. Нет, в своих экипажах, в своих офицерах и матросах не сомневался ни минуты. Грусть навевало другое: техническое состояние флота и вооружений. Агрессор имел в строю быстроходные паровые суда, современные скорострельные орудия, винтовки. У России же этого не было.

2 сентября англо-французские силы высадили мощный десант в Евпатории (60 тысяч человек) и двинулись на Юг, намереваясь захватить Севастополь с суши. Русскими войсками командовал князь А.С.Меншиков, при самых благоприятных условиях "умудрившейся" проиграть сражение на Альме 8 сентября, а затем уведший армию в глубь полуострова. Дорога на Севастополь была открыта. Казалось, что в Париже и Лондоне скоро будут праздновать триумф. Однако битва за Севастополь оказалось столь длительной и кровопролитной, что ни один ни французский ни английского стратег подобного и представить не мог. Осада длилась 349 дней и навсегда запечатлелась как одна из самых героических страниц отечественной истории.

Обороной Севатополя руководили "лазаревские питомцы", три вице-адмирала: В.А.Корнилов, П.С.Нахимов и В.И.Истомин. Часть судов черноморского флота была затоплена на рейде Севастополя. Команды и вооружения были переведены на берег, для укрепления сухопутной линии обороны. Гарнизон защитников насчитывал около 18 тысяч человек, которым помогало гражданское население, самоотверженно воздвигавшее укрепления.

Нахимов был на переднем крае. каждый день, в любую погоду, с утра до позднего вечера. Находили время отдавать необходимые распоряжения, осмотреть позиции, поговорить с матросами и офицерами. Артиллерийские обстрелы и атаки следовали друг за другом. Не хватало пороха, амуниции, провианта. Но защитники мужественно держались. 5 октября 1854 года при инспектировании позиций на Малаховом кургане погиб Корнилов, 7 марта 1855 года был убит Истомин. Уходили самые близкие друзья и соратники. Нахимов не верил, что можно спасти Севастополь, но одно он знал точно: падения не увидит. Однажды на позиции сказал: "Мы неприятелю оставим здесь одни наши трупы и развалины, нам отсюда уходить нельзяс-с! Я уже выбрал себе могилу, моя могила уже готовас-с! Я лягу возле моего начальника Михаила Петровича Лазарева, а Корнилов и Истомин уже там лежат; они свой долг исполнили, надо и нам его исполнить!".

27 марта 1855 года Нахимов был произведен в адмиралы. К этому времени руководство всей обороной Севастополя лежало на нем. (Еще 2 марта он был назначен командиром порта и военным губернатором Севастополя). В мае начались жестокие артиллерийские обстрелы и пехотные штурмы. Правительства в Лондоне и Париже требовали от своих генералов покончить с Севатополем. Штурмы следовали непременно, но защитники не только не сдавались, но контратаковали. Нахимов, подбадривая защитников, сам ходил в штыковые атаки; в конце мая был контужен. Соотношение между нападающими и обороняющимися было 10=1, но англо-французским войскам (весной к ним присоединился еще и 15-ти тысячный контингент из Сардинского королевства) никак одержать победу не удавалось.

Страшным оказалось 18-е июня. В тот день союзники вознамерились завершить севастопольскую "акцию". Была 40-я годовщина Ватерлоо и французскому командующему генералу Пелисье очень хотелось прославиться. С самого утра с батереи англичан и французов, поддержанные орудийным огнем флота, начали шквальный обстрел русских позиций. Затем начался штурм. Один, второй, третий, пятый, шестой... Атаки захлебывались одна за другой. Несколько тысяч русских защитников с Нахимовым во главе, с малыми вооружениями и ограниченным количеством боеприпасов устроили агрессору новое Ватерлоо: теперь не только французам, но и англичам. За несколько часов из строя выбыло около десяти тысяч человек, в том числе более 3 тысяч убитыми. (Русские потери составили: 780 погибших и 3947 раненых). Вечером с главнокомандующим генералом Пелисье случился нервный припадок.

После дня "второго Ватерлоо" на фронте установилось позиционное затишье. Батареи англичан и французов обстреливали регулярно русские позиции, но активных действий не предпринимали.

А 28 июня случилась беда: адмирал Нахимов, этот человек-талисман, этот "человек-скала", которого все называли "душой обороны" был смертельно ранен французской пулей. 30 июня прославленный командир скончался. И плакали люди, привыкшие к смерти, и не было ни одного моряка, кто не хотел бы заменить его на смертном одре. Молились за упокой души славного Павла Степановича, а когда гроб опускали в могилу (как и хотел, рядом со своими друзьями-товарищами), то рыдания заглушали даже грохот артиллерийской канонады...

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).