ВСЯ «РАСПУТИНСКАЯ ИСТОРИЯ» в том виде, как её сочинили в петербургских гостиных, и в том виде как она циркулировала по всей России – не просто лживый, но злонамеренный вымысел от начала и до конца. И даже теперь, по прошествии почти ста лет, старые сплетни всё ещё чрезвычайно востребованы невзыскательной публикой, хотя в специальных исследовательских работах аргументировано доказана полная абсурдность всех «краеугольных камней»  «Распутиниады». 

Ничего непристойного, ничего низкого никогда в отношениях Царской Семьи с Распутиным не наблюдалось, Это была форма традиционного духовного общения, когда и простые и именитые соединялись у алтаря, в молитвенном устремлении ко Всевышнему. На бесконечно возникающий  пошлый вопрос: что «могло быть общего» у Самодержца всея Руси и «какого-то» простого мужика, есть один бесспорный ответ, который не хотят замечать и признавать хулители Царской Семьи:  Иисус Христос. 

Духовное общение людей, вне зависимости от социального ранга, было широко распространенно ранее на Руси, но в период послепетровской «европеизации» постепенно вышло из употребления. 

Высшие слои общества теперь руководствовались «европейскими нормами» аристократического политеса, когда для общения и бесед приглашались люди не духовно одарённые, подобные Григорию Распутину, а представители «своего круга», персоны имевшие «хорошие манеры», «высокое родословие», «государственные должности» или «творческие заслуги». 

Простым смертным – т.е. людям, не имеющим статусного положения, доступ к особам высокого ранга, в их салоны и апартаменты был раз и навсегда закрыт. То был неписаный, но непререкаемый «кодекс поведения» высшего общества. Поэтому когда по столичным гостиным  разнеслась весть, что Царская Семья встречается с каким-то «необразованным» и «невоспитанным» крестьянином Тобольской губернии, т.е. «с простым мужиком», то эта новость родовую чиновно-дворянскую спесь задела смертельно. 

О Распутине в столичном свете «было известно всё», когда там ничего о нём известно не было. Но подлинная фактура не имела значения. Потрясал сам факт, противоречивший кодексу поведения в среде «образованных» и «благородных». И высший свет начал мстительную борьбу с Царём методом клеветнических измышлений, которая способствовала десакрализации Царского института. Даже не конкретные примеры клеветы, а сам факт подобных разговоров свидетельствовал о распаде традиционного православного миропредставления, основу которого выражала формула: «сердце Царёво в руце Божией». 

Антираспутинская истерика фактически подрывала духоносную основу Самодержавной Монархии. К этой разрушительной деятельности собственно «профессиональные революционеры» прямого отношения не имели; здесь  главные партии исполняли люди с «хорошей генеалогией». Русское дворянство, особенно его высший слой – аристократия, повинна в падении  Монархии совсем не меньше, чем различные фракции и партии «общественности», до большевиков-ленинцев включительно. Об этот надо говорить ясно и недвусмысленно, не заслоняя  исторически обусловленный ответ разговорами о каком-то заговоре «группы лиц». Ни заговор сам по себе, а обмирщённое мировоззрение элитарного социума, секулярное сознание стали базовой причиной крушения монархического миропорядка, 

Общеизвестно, что революции начинаются в головах и душах людей, а уж потом это всё перерастает в уличное политическое действие. Царя практические предали все, кто обязан был стоять на Его защите. И  незабвенные слова Николая II, занесенные Им в дневник рокового 2 марта 1917 года: «Кругом измена и трусость, и обман!» - остались вечным приговором жалкому калибру монархистов, окружавших Трон и творивших политическое действие

Только тот факт, что целый ряд лет внутренний уклад жизни Царской Семьи служил темой пересудов, свидетельствовал со всей очевидностью, что в высшем свете, а именно там – это излюбленная тема перед Февралём 1917 года – вызрело «отречение от Царя», которое и стало фактом 2 марта  того вечно приснопамятного года. Фактически получилось, что ни Царь отрекся от власти и России, а именно монархический истеблишмент предал и отрёкся от Царя, а Николай II этот факт только удостоверил своей подписью на документе о сложении с себя высшей властной прерогативы. 

Через несколько лет после тех событий, удивительно точно драматическую фабулу обозначил человек, который никогда не был монархистом, но насмотревшись в эмиграции на лицемерие «бывших», не смог смолчать и напомнил самую суть событий 1917 года, которую немалое число лиц хотело бы в эмиграции забыть. Речь идёт о русском писателе «левых убеждений» М.П. Арцыбашеве (1878-1927). 

«Но если мы враги бывшего Императора, - восклицал писатель, - имеем хоть какое-нибудь оправдание именно в том, что мы были врагами, то никакого оправдания нет для тех, кто  «с гордостью носил вензеля Государя моего». Кто покорно склонялся к подножию Трона, кто тщеславился своей рабской преданностью «обожаемому Монарху и кто в решительную минуту предал Его. Эти люди с умилением произносят теперь имя Государя, приходя в ярость, если кто-то осмеливается прибавить к Его титулу слово «бывший», но это не помешало им тихо отойти в сторону, когда «настоящего» свергали с Престола. Жалкие Люди! Где были вы, когда несчастный Император судорожно метался между Псковом и Дно? Где были вы тогда, когда судьбе угодно было предоставить вам случай не на словах, а на деле доказать свою преданность? Преданность! Его предали все без исключения, без оговорок и без промедления. Это был единственный случай за всю историю Февральской революции, когда не было никаких колебаний!... И в час погибели Династии у несчастного Последнего Царя не оказалось защитников, но зато в изобилии нашлись тюремщики и палачи».

Горькие, страшные по своей правдивости слова, которые невозможно документально опровергнуть, хотя в эмиграции была сочинена масса произведений, где уцелевшие осколки «того мира» и их потомки на все лады и в разных вариациях пытались снять с себя ответственность за революционную катастрофу. Сочиняли сказания о том, как «пытались спасти Царя», как готовились «освободить  Его», находившегося в узилище, но в «последний момент» всё срывалось «по независимым от преданных монархистов» причинам. 

Если же опираться не на тенденциозные разговоры, а на проверенные свидетельства и документы, то можно сделать только один непререкаемый вывод: не было предпринято ни одной сколько-нибудь серьезной  попытки. освободить Их. Всё свелось к сочувственным разговорам некоторых лиц, и пересылкам в Тобольск сладостей и сувениров. И всё.

Некоторые эмигранты в пылу самооправдательного угара, например, упомянутый выше М.В. Родзянко, договорились до полного абсурда. По их утверждениям выходило, что дело Монархии «погубил сам Государь», приближавший «не тех людей» и  не слушавший таких «умных советчиков» как пустослов Родзянко! Все эти древние и ветхие экзерции теперь мало  интересны; важно же совсем другое. 

До сих пор в исторических исследованиях отсутствует ясное понимание религиозной природы Царской Власти, что, как уже упоминалось, и фокусировал титул «Самодержавие». 

Духовную природу русского государствоустроения замечательно выразил Митрополит Иоанн (Снычёв). «История Православной Руси в её высшем, духовном проявлении служит как бы органическим продолжением священной Истории Нового Завета. Фигура Помазанника Божия, Русского Православного Царя есть с этой точки зрения видимый символ признания русским обществом своего промыслительного предназначения, живая печать Завета, олицетворение главенства в русской жизни Заповедей Божиих над законами человеческими». Потому Русь-Россия и являлась Государством–Церковью, в силу чего «Цареубийство в духовном понимании есть бунт против Бога, вызов Его Промыслу, богоборческий порыв сатанинских, тёмных сил». 

Данный, подтверждённый историей вывод, относится  не только к самому акту Цареубийства, которое было совершенно в июле 1918 года в Екатеринбурге, но и вообще к злоумышлениям против Царя. Как уже отмечалось, задолго до злодеяния большевиков, различные фракции российской элиты «стреляли» по Царю из револьверов, винтовок и орудий клеветы, лжи и дискредитаций. Необходимо снова подчеркнуть, что это было восстанием человеческого своеволия не собственно против Царя, а именно против Бога. 

Не все понимали подобную органическую и неразрывную взаимозависимость, но русские провидцы понимали. Святой Иоанн Кронштадтский в 1908 году выразил это ясной формулой: «Неверующий в Бога не может быть верен Царю  и Отечеству. От неверия нашего и все наши беды». Именно отход от Бога, от Церкви привел к эрозии духовно-нравственного климата в России; именно расцерковление стало глубинной причиной того, что в феврале-марте 1917 года вокруг Помазанника Божия образовалась вопиющая пустота. 

Все клеветники, трусы и предатели, злоумышляющие словом или делом против особы Православного Царя, подпадали под анафему, т.е. извергались из Церкви, озвучиваемую в Неделю торжества Православия, отмечаемую в начале Великого поста. Анафема возглашается отвергающим тот или другой догмат Церкви и подобный богослужебный чин возник в Империи Константина ещё в IX веке  Он совершался всегда в кафедральном соборе перед литургией, по прочтении часов, или перед окончанием литургии. 

Одиннадцатое анафематствование, включённое в чин в 1766 году, гласило: «Помышляющим, яко Православнии Государи возводятся на Престолы не по особливому о них Божию благоволению, и при помазании дарования Святого Духа к прохождению великого сего звания в них не изливаются: и таки дерзающим противу их на бунт и измену, анафема». 

Это отлучение от Церкви цареборцев последний раз возглашалась за одиннадцать дней до рокового 2 марта 1917 года. Однако подобные отлучения от Церкви давно не производили «на публику» никакого воздействия!

Русское общество оказалось не готовым к встрече с новым историческим испытанием, так как уже было лишено духовной первоосновы. В своих миропредставлениях оно больше не опиралось на традицию и святое предание, оно теперь в подобные «средневековые предрассудки» не верило. Потому и крах Государства-Церкви стал неизбежным и предопределённым. Ресурс «русского монархизма», который по природе своей только и мог быть православным, был исчерпан, а Россия провались в ту дьявольскую бездну, куда и должна была провалиться. 

Прошло всего несколько месяцев после Февраля 1917 годах, как это стало очевидным для всех истинно православных людей. В январе 1918 года Святой Патриарх Тихон (Белавин, 1865-1925) в своём обращении к пастве заявил: «Без Бога строится ныне Русское Государство. Разве слышали мы из уст наших правителей святое имя Господне в наших многочисленных советах, парламентах, предпарламентах? Нет. Они полагаются только на свои силы, желают сделать имя себе. А не так, как наши благочестивые предки, которые не себе, а имени Господню воздавали хвалу… Забыли мы Господа!».  

А где же в момент тяжелейшего испытания оказалась Православная Церковь, взрастившая, выпестовавшая и духовно охранявшая и идею, и институт Самодержавия на протяжении веков? 

Ведь Самодержавие – не политическая или социальная, а именно - религиозная идея! 

По словам  известного проповедника, священномученика протоиерея Иоанна Восторгова (1864-1918), «только слепой не видит, что русское государство родилось и развилось в недрах Православия, Православной Церкви, в ней черпает свою силу, жизнь, мудрость, и разъединение  с нею было бы смертью народа и государства, разделением одного живого тела на две части». Однако в предреволюционные годы подобных «слепцов» или «незрячих» расплодилось во множестве не только среди «публики», но в рядах священства.

На протяжении веков священство и монашество играли в Русской истории действенную, а порой и определяющую роль. Так было и при утверждении Древнерусского государства, и в период освобождения от татаро-монгольского ига, и в эпоху Смуты  начала XVII века, когда, например, монахи Троице-Сергиевой лавры, умирая от голода, с оружием в руках до последнего земного вздоха на стенах обители боролись с польско-католическими захватчиками. Они защищали Святую Русь и знали, что погибшие за святое дело, удостоятся Царствия Небесного. 

Да и потом, в период, как гласит расхожий секулярный штамп, когда  Церковь якобы «захирела» - в период Синодального правления, но и тогда государственная сила Её проявлялась во своей традиционной красе. Когда в 1812 году всеевропейская военная армада под главенством Наполеона вторглась в Россию, то простые сельские священники, без всяких «инструкций» со стороны Синода, организовывали дружины и благословляли  прихожан -  простых крестьян - на партизанскую войну с захватчиками! Куда весь этот героизм и подвижничество подевались в 1917 году?

Поражает, насколько в событиях Февральского переворота священство вообще, а высшая церковная иерархия в особенности, оказалась вдалеке от судьбоносного перелома. И определяющую роль тут сыграла, если использовать лексику протоиерея Георгия Флоровского, «обмирщённая религиозность», столь характерная для «образованной» священнической среды. Выразительно эту сторону дела обрисовал Павел Флоренский. «Вся Русская правящая Церковь никуда не годна. Все принадлежат к нецерковной культуре. В существе все, даже церковные люди, у нас позитивисты (не в отдельности), а как общество, и не по индивидуальным  грехам, а потому, что они принадлежат к двойственной культуре, -  и рационалисты».

Следует без прикрас говорить об этом, хотя подобное неприятно слышать нынешним церковным публицистам, штатным богословам и некоторым представителям священноначалия, но что соответствует историческим реалиям: церковная иерархия предала Миропомазанника! 

И в наше время, люди, называвшие себя «православными», публично, без всякого стеснения, всё ещё инсинуируют по адресу Последнего Царя До настоящего дня в церковной среде, на страницах журналов и газет, на православных сайтах в Интернете всё ещё в ходу умопомрачительный тезис, рождённый такими политическими фиглярами как Родзянко и Керенский: Распутин стал «могильщиком Империи», а «Государь виновен» в подобном исходе! 

Какая удобная самооправдательная позиция для всех участников и восхвалителей Февраля! Хочется только спросить: причём здесь Распутин, в конце февраля 1917 года давно пребывавший в мире ином? Почему же иерархия не выступила на защиту исторических основ, когда на улицах Петрограда почти десять дней разворачивалось, сначала стихийное, а потом и целенаправленное движение за свержения Богоустановленной власти? Ведь не только ни одного усмиряющего голоса не прозвучало со стороны священноначалия, но и ни одного «батюшки» не появилось среди бесновавшихся толп! Церковь в лице клира по факту как бы «отделилась от политики», т.е. от государства, предав все заветы и духовные подвиги своих предшественников! 

Убийственный по своей прозаичности эпизод зафиксировал в  воспоминаниях товарищ обер-прокурора Святейшего Синода князь Н.Д. Жевахов (1876-1947). Он описал заседание Святейшего Синода, происходившее 26 февраля 1916 года, когда на улицах столицы бушевал уже революционный  хаос. Князь обратился к собравшимся (на заседание Синода прибыли не все иерархи) с предложением выпустить воззвание к населению, которое следует зачитать во всех Церквах, призвав верных чад Церкви не принимать участия в беспорядках. И что же собравшиеся? Ничего. Большинство промолчало, а первоприсутствующий Митрополит Киевский Владимир (Богоявленский, 1848-1918) язвительно заметил: «Когда мы нужны, тогда нас не замечают; а в момент опасности к нам первым обращаются за помощью». 

Владыка сводил свои мелкие счеты с властью, не желания понимать, что речь шла не о личностях, а о судьбе России. Воззвание составлено не было. В то же время  Католическая Церковь подобного рода обращение выпустила, и, как заметил Н.Д. Жевахов», ни один католик «не принимал участия в процессиях с красными флагами». 

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).