НИКОЛАЙ II был человеком совершенно другого нравственного масштаба, иного душевно-духовного строя личности. По словам Святителя Иоанна (Максимовича, 1896-1966), «Царь Николай II был слуга Божий по внутреннему своему мировоззрению, по убеждению, по своим действиям». Как написал современный священник-богослов, «для последнего нашего Святого Царя не было разницы между долгом христианина, исполняющего заповеди Божии, и долгом Государя». 

Самодержец знал о многих нелицеприятных делах и уничижительных словах, как родственников, так  и высших должностных лиц, но до конца был уверен, что люди одумаются, отбросят распри и соединяться под сенью Престола для окончательный победы над врагом. 

Именно подобное высокое побуждение явилось для Николая II определяющим аргументом при сложении с себя властных полномочий. Главное - долгожданная Победа России, оплаченная русской кровью. Это  стремление, надежда, упование все долгие месяцы войны – в общей сложности 31 месяц, или без малого 1000 дней - являлись для Него жизненной путеводной звездой. Всё остальное, в том числе и собственная судьба, не имело первостепенного значения. Об этом со всей определённостью говорилось в письме начальнику штаба Верховного Главнокомандующего, которое Император подписал 2 марта и которое потом  стали произвольно именовать «Манифестом об отречении». 

«Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны.  Судьба России, честь геройской нашей армии, благо народа, всё будущее дорого нашего Отечества требует доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Жестокий враг напрягает последние силы и уже близок час, когда доблестная армия наша совместно со славными нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России, почли Мы долгом совестим облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и, в согласии с Государственною Думою, призвали Мы за благо отречься от Престола Государства Российского». 

Данный великий акт самопожертвования во имя Отечества, ради великой победы - результат не текущего настроения или мимолетной эмоции. Это серьезный, глубоко продуманный шаг стал результатом длительных раздумий, разнообразных переговоров и многочасовых молений. Что открылось Государю в те часы, когда Он обращался с мольбой к Господу, никто не знает и никогда не узнает. Это навсегда осталось тайной общения Христапреданной души и Всевышнего. Однако невозможно не согласиться с утверждением, что Государь пережил в последние часы в вагоне Царского поезда  «поистине Гефсиманскую ночь».

Вместе с тем хорошо известно то, что практически все, с кем Он обсуждал ситуацию, как из числа военных, так и гражданских лиц, «умоляли», «просили», «советовали», «заклинали»: «Государь, отрекись во имя России». И Он подписал выше процитированный документ.

Как написал впоследствии Митрополит Анастасий (Грибановский, 1873-1965), «С истинным христианским самоотречением Он, подобно пророку Ионе, решил принести Себя в жертву для успокоения поднявшейся бури, которая могла опрокинуть и разбить наш государственный корабль, и, если великое крушение всё же свершилось, Государь оказался неповинным в нём. Пожертвовав Собою, он не предотвратил этого великого исторического народного бедствия, но зато спас и сохранил незапятнанный для последующих  времён высокую идею Православного Царя, Помазанника Божия, для которого власть есть бескорыстное подвижническое служение Богу и людям для утверждения добра, правды и мира на земле». 

По точному наблюдению архиепископа Нафанаила (Львова, 1906-1985), «Государь отверг Себя, взяв крест Свой, и последовал за Христом… И как Он был одинок! В этом ведь тоже глубокая Христоподражательность Его подвига». А кругом поверженных Венценосцев бесновалась опьяненная революцией толпа, вопившая «распни Их»…

Невозможно не согласиться с мнением, что «в судьбе последнего Русского Императора мы можем видеть события апокаптического значения вследствие не только того особого места, которое занимает Россия в мире, но и вследствие раскрытия на последней глубине процессов, происходящих в мире на протяжении веков». 

Падение Царства – эсхатологический акт мировой драмы того мира, который обычно именуют «христианским». Рухнул последний мировой государственный бастион, провозглашавший и отстаивавший Завет Спасителя как эталон для государственной политики. Мир человекобожеский одолел (временно одолел!) ценности и ориентиры мира Богочеловеческого. В «передовой Европе» то произошло значительно раньше; в России же это случилось в 1917 году. 

Потому Февраль 1917 года – это в первую очередь, в основополагающей степени - Духовная Катастрофа. Всё остальные причинные факторы: соотношение политических сил, неудачные административные решения, экономические неурядицы, затянувшаяся война, всё это только внешние контуры вторичного и третичного порядка, сами по себе не раскрывающие сути происшедшей трагедии. 

Россия последней раз явила свой вселенский государственно-духовный лик в начале Первой мировой войны. Летом 1914 года Царская Империя поднялась на защиту маленькой и далёкой Сербии, выступила за своих братьев во Христе – сербов. Но подобными образом это судьбоносное решение воспринимал только Николай II и небольшие группы монархистов-традиционалистов. «Общество» же в массе своей видело только «геополитические интересы», «империалистическую политику», «глупость», «авантюру» и т.п., - в зависимости от мировоззренческих пристрастий. 

Надо прямо и ясно говорить о том, что русская элита, русский «монархический истеблишмент» к 1917 году настолько были дехристианизированы, настолько духовно деградировали, что ничего не понимали и ничего не чувствовали за пределами мелко-суетного человеческого «разумения». Процессы секуляризации столь глубоко поразили высшие социальные слои России, что они потеряли способность не только православно чувствовать течение событий, но и вообще адекватно воспринимать положение вещей. 

Нельзя сказать, чтобы открытые атеисты в высших кругах преобладали, хотя тут и не существует какой-либо надёжной статистики. Как уже отмечалось выше, немалое число родовитых, именитых и высокопоставленных соблюдали обряд: молились, крестились, исповедовались и причащались. 

У некоторых даже при исполнении патетического национального гимна «Боже, Царя храни!», на глазах навёртывались слёзы. Об этом тоже сохранилось немало свидетельств. Однако как только замолкали последние аккорды патетического гимна, как только заканчивалось церковное священнодействие, элита, т.е. «публика», устремлялась в обычное времяпрепровождение, наполненное страстями и страстишками далекими от православного мировосприятия. Иными словами, в высших слоях России обрядоверие заменило Веру Христову.

«Публика», в первую очередь столичная, не чувствовала, а следовательно – и не понимала, что основой  благополучия всех и каждого является тот самый «царский режим», который «в хорошем обществе» принято было поносить, изощряясь в клеветах по адресу Венценосцев. Подобные общественные настроения создавали благодатную почву для ниспровержения не только «царского режима», но всего русского миропорядка. Ведь в сакрально ориентированных системах такие понятия как «престиж власти» и «сила власти» - вещи неразрывные. Когда же умаляется путём дискредитаций престиж, но неизбежно ослабевает и сила власти. Именно так и произошло в России. 

Поразительно, насколько аристократически-сановный мир даже накануне крушения не воспринимал надвигающую катастрофу, которую люди этого мира своими антицарскими сплетнями, инсинуациями против власти, своим краснобайством, бездельем и лицемерием приближали. 

Все были заняты жалкими текущими заботами, карьерными и «имиджевыми» приращениями, наивно полагая, что когда они добьются ухода «плохого Царя», то в их жизни ничего не изменится. Они-то останутся на сцене, когда Миропомазанника уберут за кулисы! Из этой очевидности может следовать только один вывод: высшее общество России, где собственно и вызрели все оправдательные аргументы переворота, где популяризовались теории о «династической рокировке», находилось в состоянии шизофрении. 

Тетка Царя Николая II княгиня О.В. Палей (1865-1929) в эмиграции с обескураживающей для «бывших» простотой признавала то, то стало «очевидным» только в изгнании. «То, что рассорило Царя и общество не стоило выеденного яйца. Сегодня любой из нас отдал бы всё, чтобы этого не случилось, чтобы Государь с Государыней жили и царили нам на радость и чтобы красный террор, который сегодня давит и душит Россию, рассеялся, наконец, как кошмарный сон». Однако роли все уже  были сыграны; отдавать уже было нечего… 

Чего стоила одна только Распутинская история, в раскручивании которой свой вклад внесла и княгиня О.В. Палей! Почти десять лет (!) Царская Семья служила мишенью самых разнузданных инсинуаций, в производстве которых как раз и проявили себя не только такие политические деятели как, например, «камергер Двора Его Величества», председатель Государственной Думы в 1911-1917 годах М.В. Родзянко (1859-1917), известный «общественный деятель», председатель Третьей Государственной Думы (1910-1911) А.И. Гучков  (1862-1936), Московский губернатор, а с 1913 года - товарищ  министра внутренних дел генерал В.Ф. Джунковский (1865-1938), но и люди из круга близких царских родственников! 

Сколько грязного белья было перемыто, сколько непотребных сплетен было озвучено, например, в «блестящем салоне» тётки Николая II Великой  княгини Марии Павловны (1854-1920). В своём великолепном мраморном дворце на Дворцовой набережной в Петербурге-Петрограде неугомонная «тетя Михень», как её звали в романовском кругу, принимала различных лиц, в том числе и иностранных дипломатов, и без стеснения, прилюдно обсуждала «необходимость» дворцового переворота, посылая по адресу Венценосцев самые нелестные и даже оскорбительные характеристики.  

Замечательно точно это раздвоение между реальностью и вымыслом, при котором злобные видения  в общественном сознании затемняли и заменяли подлинный мир, передала в своём дневнике старшая медсестра из Царскосельского госпиталя В.И. Чеботарёва, которая много месяцев  работала в лазарете вместе с Императрицей Александрой Фёдоровной и Её старшими Дочерьми – Великим княжнами Ольгой и Татьяной. В феврале 1917 года, за несколько дней до падения Монархии, Чеботарёва записала в дневнике: «Что-то жуткое творится за кулисами политики. Молва все неудачи, все перемены в назначениях приписывает Государыне. Волосы дыбом встают: в чём Её только не обвиняют, каждый слой общества со своей точки зрения, но общий, дружный порыв – нелюбовь и недоверие…Роковая, несчастная женщина, всё складывается против Неё, а стоит посмотреть в Её чистые, умные глаза и поймёшь, что на низкий поступок Она неспособна – такая прямая, ясная». 

Трагическая безысходность ситуации состоял в том, что даже большинство из тех, кто близко стоял к Трону, в глаза Императрице Александре Фёдоровне не глядели. Да и не могли тёмные души видеть природную душевную чистоту и Нетварный Свет…

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).