ИСТИНА Русской истории, открывшаяся такому тонкому интеллектуалу-аналитику как С.Л. Франк в эмиграции, не являлась импульсом политического действия для его современников, именовавших  себя «русскими патриотами». Вооруженная борьба против большевиков не мотивировалась идеей «Святой Руси», не стала знаменем в жестокой гражданской войне, протекавшей под девизами защиты «порядка», «законности», «собственности», «учредительного собрания». Фактически и идеологически боролись, (надо признать: мужественно боролись!), за возрождение модернизированной Петровской империи, рухнувшей в 1917 году, не ощущая и не понимая, что внутренней силой Петровской Империи являлось именно Православное Царство. 

По исторически обусловленному заключению Митрополита Иоанна (Снычёва), «растление сердец и умов «либерально-демократической» западной заразой зашло столь далеко, что подавляющее большинство вождей Белого движения пуще большевизма боялись обвинений в «черносотенстве», «реакционности» и симпатиях к «гнилому царизму».

Если отбросить частности и второстепенные детали, то с горькой очевидностью можно констатировать главное: Русская элита – родовая,  финансовая, военная и интеллектуальная – совершила дважды великое самоуничтожение России. 

Первый раз, когда в конце февраля-начале марта 1917 года представители «высших» отрекались, предавали и проклинали Царя Николая II.

Второй раз то произошло в годы Гражданской войны (1918-1920) и первые годы эмиграции, когда  отреклись уже и от самой Царской Идеи. 

Философ И.А Ильин (1883-1954) поставил точный диагноз: «Надо уметь иметь царя». Разучились иметь. 

Отчего так произошло? Почему в критический момент истории, у исторической власти, у власти осененной священным преданием, Православной Верой и исторической традицией не нашлось самоотверженных защитников? 

Этот вопрос-вопросов, который уж скоро сто лет волнует всех тех, для кого Россия родной дом навсегда. Потому что без выяснения причин падения невозможно понять жуткую последующую реальность, когда на просторах бывшей Российской Империи на многие десятилетия утвердился не просто аморальный, а, грубо говоря,  просто людоедский коммунистический режим.  

Самый близкий к существу трагедии ответ дал один из известных русских монархистов-традиционалистов Н.Е. Марков (1866-1945). Выступая на съезде русских монархистов-эмигрантов в Рейхенгалле (Бавария) в мае 1921 года, непримиримый враг революционна во всех его формах, заключал. «Монархия пала не потому, что слишком сильны были её враги, а потому, что слишком слабы были её защитники. Падению Монархии предшествовало численное и качественное оскудение монархистов, падение монархического духа, расслабление монархической воли». 

Куда же подевались Минины, Пожарские, Сусанины, как и множество других безымянных героев Русской истории, на протяжении веков грудью встававшие на защиту Царя и Отечества, являвшихся в русском сознании понятиями синонимическими? 

Явилось бы архаичным идеологическим примитивизмом утверждать, как эта традиционно делалось в марксистко-ленинской, а  шире - во всей позитивистской историографии, что Россия «изжила царистские иллюзии», и чуть не вся, целиком, сделалась антимонархической. Конечно, этого не было. В толще народного сознания, как справедливо отмечал С.Л. Франк, идея Царя была животворной. Однако на авансцене политического действия, там, где творилась событийная история, где лицедействовали  главные фигуранты политической сцены, идея Царя и Царства, действительно, была дискредитирована настолько, что после февраля-марта 1917 года о реставрации не только Династии Романовых, но вообще о возрождении Царского института никто не смел публично и заикнуться. А если бы и посмел, то такого ослушника немедленно бы публично  ошикали и морально уничтожили, навесив ярлык  «врага народа». 

Вся финальная фабула монархической драмы свидетельствовала о том, что русский монархизм, который олицетворяли представители «образованных классов», измельчал, выродился  и почти сошел на нет как активная политическая сила. Тут Н.Е. Марков был совершенно прав. Среди родовитых и именитых никто не только не хотел «умирать за Царя», но даже не желал выразить человеческую симпатии Царю и Его Семье, после того как Они оказались в заточении.

Эта была неизбежная расплата за секуляризацию и вестернизацию, которые широким потом хлынули в  Россию со времени Петра Первого. Сознание элиты, чем больше оно становилось «европейским», тем менее оно оставалось русско-православным. К началу XX века понятие «Царь» не воспринималось больше сакральным символом, в «обществе» никто и не вспоминал, что «Царь - устроение Божие». В Миропомазаннике видели только властителя, наделённого, как немалому числу людей казалось, слишком широкими властными полномочиями. И всё. Общественное сознание постепенно становилось не только просто нерелигиозным, но и активно антицерковным, а потому и антицарским.

В этой связи уместно сослаться на выводы авторитетного стороннего наблюдателя, который никоим образом не был связан с Россией, а потому не был ангажирован какими-то личными, родовыми, поведенческими или мировоззренческими интересами, симпатии и антипатиями. Итак, предоставим слово крупнейшему английскому мыслителю XX века Арнольду Тойнби (1889-1975). 

В середине 50-х годов ХХ века знаменитый английский историософ, размышляя об исторических судьбах стран, народов и культур, написал о России следующее. «Западный мир, к которому Россия во времена Петра пошла  в ученики, был уже миром нерелигиозным; и наиболее просвещённое меньшинство русских, ставшее проводником вестернизации в России, последовали примеру своих западных современников и стали холодно относиться в православной форме Христианства, не приняв, однако, и западной веры».

Английский мыслитель точно обозначил первопричину – расцерковление, дехристианизация русской элиты. Благодаря этому события развались так, как развивались, что  через два века неминуемо и привело к крушению 1917 года. Эту катастрофу -  Февральскую революцию - с истерической радостью приветствовали не только толпы маргиналов на улицах Петербурга-Петрограда и политические авантюристы, оказавшиеся во главе «освобождения». 

Самое поразительное, что восторженно-экстатические чувства демонстрировали и многие представители высших кругов Царской России, вплоть до некоторых членов Династии Романовых, которые своим благополучием и процветанием были обязаны исключительно монархической власти. У них, в тот переломный момент истории, не обнаружилось не только исторической прозорливости; у них атрофировался даже инстинкт самосохранения, что подчеркивало обреченность монархического истеблишмента.   

То был исторический феномен, невиданный ещё в истории монархических систем. Арнольд Тойнби отмечал, что для западного сознания было просто удивительным и непостижимым явление, когда офицерский корпус, во все времена – опора существующего строя, в России оказался рассадником революционных настроений. «Типичный жизненный путь русского революционного пропагандиста или лидера XIX века, констатировал Тойнби, - был таков: родиться в семье состоятельного помещика, поступить на военную или государственную службу. Публиковать философские статьи в литературном журнале, рано уйти в отставку с императорской службы и провести остаток жизни как рантье, служа делу политических и социальных реформ в России по западному образцу». 

Здесь невольно всплывают имена и участников безумной революционной авантюры в декабре 1825 года из числа гвардейского офицерства («декабристы»), и пресловутого «русского барина из Лондона» А.И. Герцена (1812-1870), и теоретика анархизма и народничества П.А. Бакунина (1814-1876), и представителя древнего княжеского рода, ставшего «певцом анархии» князя П.А. Кропоткин (1842-1921). Можно указать и на другие фигуры, калибром поменьше. Однако дело совсем не в перечне имён, а в зловещей тенденции нарастания в общественном сознании руссоненавистничества, которое в Русской истории последних десятилетий перед 1917 годом невозможно не заметить. 

Безнадёжный же ужас  русской действительно состоял в том, что в  начале XX века в «оппозиции» к Царю и Его правительству находились не только разномастные «жрецы» и «жрицы» анархических, социалистических и либеральных фракций, партий и течений.  К ней принадлежало и немалое число представителей сановно–чиновного мира, включая и целый ряд министров! И высший генералитет в массе своей был тоже «оппозиционным» и вредил, как только мог. Этот круг отступников, а точнее говоря – клятвопреступников, включал даже начальника  штаба (1915-1917) Верховного Главнокомандующего, генерала-от-инфантерии (пехоты), генерал-адъютанта  М.В. Алексеева (1857-1918). 

Данный факт давно известен, исходя из чего,  многократно и делались заключения о наличии «заговора» в середе высших офицерских чинов и политических деятелей, причислявших себя к разряду «монархистов». С обескураживающим цинизмом переворотные настроения  потом некоторые признавали. Так, генерал А.И. Деникин (1872-1947), один из главных поводырей «белого дела», в своих мемуарах признавал, что в ноябре 1916 года (!) «представители думских и общественных кругов», встречаясь с главнокомандующими фронтами генералами Брусиловым и Рузским, договорилось об остановке Царского поезда во время его движения из Ставки в Петроград. «Далее должно было последовать предложение Государю отречься от Престола, а в случае несогласия физическое Его устранение». 

Подобные генералы являлись не просто мелкими предателями, а именно  клятвопреступниками, отступниками от Бога, так как верности Царю должностные лица, в том числе  и военные, клялись на Евангелии, перед святыми образами, т.е. перед Лицом Господа! По сути дела все «февралисты» восставали против Бога, так как инсинуировали и выступали против «Божьего пристава» - Царя Православного.   

Фактически данные деятели - соучастники разрушения России, вне зависимости от того, какие дела они вершили после падения Монархии. И это были люди, которые считались «цветом» русского офицерства!

Собственно в точном смысле слова «заговора» - как некоей тайной организации, «секретного союза единомышленников», скреплённого программой и планом действий, не существовало. Однако определённо наличествовал сговор высших должностных лиц, преследовавших лишь одну цель: «убрать» Самодержца и Верховного Главнокомандующего Николая II, т.е. совершить государственный переворот. И 2 марта 1917 года противники, в том числе и «свободолюбивые» генералы, добились своего. Государь, под неимоверным натиском измен и предательства со сторон элиты, сложил властные прерогативы. 

Произошло то в период жесточайшей войны, за несколько недель до начала решительного удара по вражеской Германии! Ведь свержение Самодержавия привело к продлению мировой войны и новым многотысячным человеческим жертвам. Военная кампания должна была завершиться разгромом Германии и Австрии летом 1917 года, и об этот господа генералы прекрасно знали. 

Получилось же совсем наоборот. Позже заместитель начальника Германского генерального штаба генерал-полковник Эрик Людендорф (1865-1937) в мемуарах не  скрывал своего восторга. «Как часто я мечтал о русской революции, которая существенно облегчила бы нам жизнь; и вот она случилась совершенно внезапно, и у меня с души свалился тяжелый камень, сразу стало легче дышать… Наше общее положение заметно улучшилось, и я с уверенностью смотрел навстречу предстоящим сражениям на Западе». 

То были откровенно изменнические помыслы русских генералов, достойные самого сурового наказания не только во  время войны, но  и в мирное время. Кара Царской Власти их не настигла, но в итоге - все получили своё. 

Генерал Н.В. Рузский, один из главных фигурантов в деле отрешения Императора Николая II  от власти, осенью 1918 года был зарублен красной солдатнёй саблями на кладбище Пятигорска. 

Другой «свободолюб» генерал А.А. Брусилов (1853-1926), спасая свою жизнь, предал всех и вся, и пошёл в услужение к большевикам, став «любимцем» красного палача  Л.Д. Троцкого (1879-1940) – «наркома по военным и морским делам и председателя Революционного военного совета».

Те же, кто успел сбежать за границу, например, тот же генерал А.И. Деникин (1872-1947), влачили там настолько жалкое существование, при котором смерть казалась слаще жизни… 

Почему же так произошло; почему люди обязанные клятвой перед Богом служить Царю «до последнего вздоха», отреклись и предали Его. И опять этот роковой и судьбоносный вопрос: почему пало Царство? 

Уцелевшие участники февральской  преступной антрепризы потом давали ответы на страницах своих «мемуаров» и «записок». Ответ простой, незамысловатый и почти единогласный: «Царь был не тот». А каким же Он должен был быть? Данную сторону трагедии краснобаи-февралисты, как из  числа военных, так и гражданских лиц или, если использовать лексику С.Л. Франка, эти «слабонервные и слабоумные» деятели так до конца и не прояснили. Некоторым требуемый правитель виделся в образе Петра Первого, который в лучах имперской славы  «наверняка» привёл бы Россию к победе. Может быть, и привёл бы, да вопрос этот весьма спорный. 

Но вот о чём можно говорить наверняка, без всякого сослагательного наклонения, так это о том, что «слуги Государя», ведшие в период войны  предосудительные разговоры и злоумышлявшие против Царской Особы, очень быстро бы окончили свои дни, кто в казематах, кто в далёкой ссылке, а кто и на плахе. Всем этим Родзянко-Гучковым-Алексеевым-Брусиловым и иже с ними не пришлось бы долго злоумышлять и интриговать. «Пётр Великий» был скор на суровую и бессудную расправу. 

 Николай II (серия ЖЗЛ)
 Николай II
 Последний Царь (серия Царский Дом)
 Император Николай II
Николай II

Книга, которая включена в перечень «100 книг», рекомендуемый школьникам к самостоятельному прочтению.

Александр III

"...Эта книга о русском человеке, его мыслях, чувствах, представлениях. Он любил Родину, как свою мать, искренней сыновней любовью всю жизнь. Он всю свою жизнь служил этой Родине. В этом смысле эта книга очень познавательна" - Александр Боханов (ИАС Русская народная линия, 22 января 2013 года).